«Где же они спрятали его?»
Произвели повторный обыск на квартире Варейки. Осмотрели мебель, стены, полы, электропроводку, места общего пользования. Все предметы, углы, все щели, каждый дециметр площади. Очень мал билет. Его могли скатать в трубочку, закрутить в шарик... Обыск ничего не дал.
«Билет был при них. Но где? В чем?.. В чемодане... В каком? Коричневом или черном?.. Ага! Варейка подробно описал вещи, но забыл цвет чемодана, с которым явился к жене. Забыл ли?»
Теперь обыск в Куравлеве. С той же тщательностью.
— С каким чемоданом приехал ваш муж в последний раз? — спросил следователь.
Варейкене показала на синий. В ее светлых глазах не было удивления, одна тоска. Она не была в курсе мужниных афер, но разве может близкий человек утаить всё. Это все равно что после грязных следов пол не помыть, а лишь протереть. Останется малое пятнышко, а в глаза лезть будет.
— Вы открывали этот чемодан?
— Нет, — ответила Варейкене, качнув головой.
Все, что лежало в чемодане, было осмотрено, отложено в сторону. Затем следователь отпорол подкладку. Пусто.
Оторвал замки. Отогнул наугольники. Пусто. Осталась ручка.
Он снял ее. Стал разбирать. Это последняя часть от чемодана.
Тоненькая трубочка целлофана.
Развернул...
Лотерейный билет: серия — 33900, номер — 159.
Раев разложил на своем столе все вещественные доказательства по делу. Получилась целая криминалистическая выставка. Главный экспонат — лотерейный билет Вилкова — лежал в центре, рядом со своим дубликатом.
Первым ввели Варейку. Он уже хотел было небрежно развалиться на стуле, но, увидев билет, вытянул шею и выкатил глаза. Не ожидал. Правой рукой стал нашаривать за собой стул: вдруг почувствовал большую слабость в ногах. Левой потянулся к билету. Но пальцы застучали по стеклу. Оно надежно прикрывало билеты. Ни схватить, ни порвать.
Взгляд его прошелся по столу, фиксируя останки синего чемодана, разломанную ручку. Сел, унимая дрожь, сказал:
— Торжествуете.
Раев подумал: «Сказал ли когда-нибудь этот человек хоть одну фразу без позерства, искренне. Трудно с ним говорить и неприятно. Утомляет...»
— Когда торжествует истина, и на нашу долю кое-что приходится, — сказал Раев просто. И подал Варейке лист бумаги с машинописным текстом и круглой лиловой печатью в правом углу. — Ознакомьтесь и распишитесь.
«Постановление о заключении под стражу», — прочел Варейка.
Побледнел.
— А надо расписываться?
— Ваше дело.
Варейка взял ручку и подписал бумагу.
— Съели меня, — сказал и тяжело вздохнул. — Все рухнуло... Жизнь. Учеба.
— Это была не та учеба, о которой стоит жалеть, — сказал Раев. — Ни вам, ни другим не пошла бы она впрок. Собственно говоря, для чего вам нужен диплом педагога?
— Для диплома, — грубо ответил Варейка.
— Вот именно. Можно сказать, наука не того юношу питала.
В ответ Варейка резанул злым, острым взглядом.
...Когда билет показали Вилкову, тот посмотрел на него с сомнением, будто не узнал. Смотрел, как хозяин на надоевшего кота-гуляку, который совсем уж потерялся, но, набегавшись, нагулявшись, вдруг вернулся домой. И его уже не хотят признавать и впускать.
Билет лежал под стеклом, недосягаемый, совсем чужой, и Вилков подумал: «Чей же он теперь, кому достанется?»
Раев понял его немой вопрос, но тоже молчал, чего-то ждал.
Потирая влажные, чугунные ладони, опущенные между колен, Вилков почувствовал, как его лицо, плечи, все тело заливает жгучая волна стыда, — давно такого не ощущал, отвык. Хотел спросить, вернут ли ему билет, да осекся. Но когда посмотрел следователю в глаза, один лишь раз взглянул, а свои, казалось, горели, услышал ответ следователя, который все понял:
— Вернут вам билет, Вилков.
— Э-эх! — выдохнул он и смахнул с лица капли пота, а может, другое что.
— Деньгами возьмете? — спросил следователь.
— Нет, товарищ капитан. Ни за что! Если отдадут, — еще не верил он, — машину. Пить окончательно брошу и уйду с этой работы. У меня ведь специальность есть хорошая — электрослесарь. Вернусь на завод, на котором раньше работал. Слово даю.
— Что ж, Вилков, если так решил, значит, выигрыш все равно будет больше.
...— Нашли?! — воскликнул Бугров, увидев билет. В его голосе было не только удивление, но и восхищение. И с горечью добавил: — Связал меня черт с этими химиками... Ну, что я получил со всего этого марафета? Еще один срок... Гарантия, говорил... Козел проклятый... Гражданин начальник, дайте, пожалуйста, сигаретку, мои все кончились.