Чернышев помолчал, как бы обдумывая, что еще сказать.
— Знаете что, Ермаков, — хлопнул он вдруг по плечу Константина. Плюньте вы на все эти РОВСы. Не связывайтесь с ними. Если думаете пробраться в Россию, то я на собственный счет организую вашу поездку туда, причем, учтите, без всякого почти риска… У меня есть гениальный план. Давайте поговорим. Разговор у нас будет строго секретный. Не возражаете?
— Нет… Отчего же не поговорить? Поговорить можно.
— Я знаю вас, Константин Васильевич, очень хорошо, — начал Чернышев. — Если вы захотите чего-нибудь добиться — вы добьетесь. В вашем характере для этого есть все необходимое: кипучая энергия, напористость. Вы намереваетесь пробраться в Советскую Россию в такой момент, когда там происходят большие события, — началась коллективизация и раскулачивание. Большевики намереваются загнать всех крестьян в сельскохозяйственные кооперативы. Крестьяне упорствуют, не хотят идти в них, бунтуют, убивают насильников, заставляющих их вступать в эти кооперативы… Вот-вот могут вспыхнуть огромные мятежи против Советской власти. Особенно неспокойно на вашем Дону.
— Вы удивительно осведомлены о жизни в России, — заметил Константин.
— А как же, — вздернул плечами Чернышев. — Я хорошо осведомлен об этом. Я ведь издатель большой ежедневной русской газеты в Нью-Йорке. А у нас, в газете, информация поставлена блестяще.
Константин молча слушал Чернышева, не зная еще, к чему тот клонит. Он вынул сигареты, намереваясь закурить. Чернышев предупредительно вынул из кармана нарядный коробок с сигарами.
— Закуривайте сигару, — сказал он. — Это настоящая гавана.
— Спасибо, — кивнул Константин и закурил. Тонкий аромат сигары пополз по кабинету.
Скрипнула дверь. Чья-то рука, просунувшись через дверь, поставила на столик у двери поднос с коньяком, двумя рюмками и с мелко нарезанными ломтиками лимона на тарелке.
Чернышев подошел к столику, наполнил рюмки коньяком.
— Выпьем, — сказал он, поднося рюмку Константину.
— Выпьем, — охотно согласился тот.
Они чокнулись и выпили. Чернышев подвинул столик к дивану и проговорил:
— По воле случая или по игре судьбы, — сказал он, — неважно определение, я стал богат… Чрезмерно богат.
«Хвастается, — неприязненно посмотрел на него Константин. — Дразнит».
— Богачи никогда не считают, что излишне богаты, — заметил он сухо. Им все кажется мало.
— Правильно, — засмеялся Чернышев. — Чем богаче человек, тем больше ему хочется иметь.
— Это уж вы по своему опыту можете судить.
— Нет, дорогой, я человек не жадный.
— Не знаю.
— Вы-то не знаете, зато я знаю себя. Я могу в какой-то степени поделиться и с вами своими богатствами. Правда, в малой степени, конечно. Да и без меня у вас есть перспективы набить свой карман золотом.
— Я недостаточно понимаю вас…
— Меня понять, Константин Васильевич, просто, — сказал Чернышев. Побывав в Советской России, даже предположим, не оправдав возложенных на вас надежд, вы при благополучном возвращении сюда сделаете хороший бизнес, как говорят американцы. Вас на части разорвут газетчики и издатели, чтобы выцедить из вас, что вы видели в России, можно отлично заработать… Да вы, я думаю, не настолько наивны, чтобы не знать об этом.
Все еще наслаждаясь ароматной сигарой, Константин молча курил, разумеется, внимательно слушая своего собеседника. По непроницаемому его лицу трудно было угадать, как он реагирует на слова Чернышева.
Выпив коньяк и посасывая ломтик лимона, Чернышев проговорил:
— Так давайте продолжим разговор, Константин Васильевич. Только знаете, так это, откровенно, по душам… Но путь проникновения в Россию, который избрал для вас РОВС, я думаю, не годится. Вы не молоды, чтобы, как волк, пробираться по чащам и оврагам через границу. Красные пограничники могут вас пристрелить или задержать. Я могу вам устроить поездку в Россию без всякого риска, вполне легальную. Вы въедете в Россию со всем комфортом как журналист английской или американской газеты. Конечно, поедете вы туда под вымышленной фамилией с группой настоящих, неподдельных корреспондентов некоторых газет разных стран…
— Замечательно! — невольно воскликинул Константин. — Но почему вы стараетесь так много сделать для меня?
— Я знал, что это вам понравится, — усмехнулся Чернышев. — Прямо скажу, что это придумано чертовски ловко. Устраивает это вас или нет?