— Вы, Константин Васильевич, — сказал Чернышев, — хоть и не плохо владеете английским языком, но я рекомендую вам приобрети словарь английского языка. Всякие случайности могут быть в России.
Однажды Константин отправился на набережную Сены, где близ площади Согласия расположились знаменитые на весь мир парижские букинистические ларьки, где можно разыскать самую редкостную, порой уникальную, книгу.
Переходя от ларька к ларьку, Константин вдруг услышал веселое восклицание:
— О мсье!.. Бонжур!.. Здравствуйте!.. Вы еще не уехали в Россию?
Константин вздрогнул. Он с недоумением оглянулся на низенького опрятного старичка с седенькой бородкой…
— Вы меня не узнаете? — приветливо спросил старичок. — Версаль помните?.. Я вашим гидом тогда был.
— Ах, вот как! — воскликнул Константин, вспоминая. — Извините, не узнал…
Он действительно забыл об этом мимолетном знакомстве. Сейчас он старался вспомнить, как фамилия этого старичка. Словно догадываясь об этом, старичок пояснил:
— Меня зовут Льенар… Луи Льенар… А вас, пардон, я тоже забыл, как зовут…
Константин мгновение молчал, мучительно вспоминая, как назывался он в тот раз старику и, не вспомнив, торопливо заговорил:
— Рад вас встретить, господин Льенар. Нет ли у вас английского словаря?
Старик ответил:
— Достану, завтра будет, приходите.
И они расстались.
Потом, перед тем, как идти к Льенару, Константин разыскал Воробьева и спросил его, как он тот раз в Версале назвал себя старику.
— Забыл, забыл совершенно, — сокрушенно развел Константин руками.
— А я помню, — хмуро ответил Воробьев. — Вы назвали себя Матвеевым, доцентом института…
— Какого?
— Вы не сказали, какого именно.
— Отлично! — повеселел Константин. — До свиданья!.. Я пойду к этому букинисту.
Льенар, завидев еще издали Константина, приветственно потряс рукой.
— Есть, мсье! Достал! Вот она! — он вынул из-под прилавка отлично переплетенную толстую книгу.
— Я вам очень благодарен, господин Льенар.
— Не благодарите, — польщенно улыбался Льенар. — Если разрешите, мсье…
— Матвеев, — подсказал Константин.
— Вот именно! — вскочил обрадованный старик. — Вспомнил. Матвеев!.. Если разрешите, мсье, я надпишу на книге свой автограф. Пусть останется вам память о старом парижском букинисте Луи Льенаре…
— Я буду вам признателен.
Старик что-то надписал на титульном листе книги и подал ее Константину:
— Прошу вас, мсье.
— Мерси. Сколько я должен заплатить за нее?
— Нет!.. Нет!.. Это мой вам сувенир, — ответил старик. — Память о Париже.
— Чем я заслужил такую любезность с вашей стороны? — несколько растроганный спросил Константин.
— А просто так, — широко улыбнулся старик. — Понравились вы мне… Люблю русских, люблю Россию… О Шарль! — вдруг вскочил он, завидя молодого человека лет тридцати, подходившего к ларьку. — Ты зачем сюда?
— Дело есть, отец, — усмехнулся Шарль.
— Это мой сын, — отрекомендовал старик молодого человека Константину. — Помните, я вам рассказывал о нем… Хороший врач и коммунист… Познакомься, Шарль, это мсье из Советской России. Я их с товарищем встретил в Версале. Помнишь, я тебе говорил о них?..
— Милый мой старик, — смеясь, прижал отца к своей груди Шарль. — Ну разве я в состоянии все упомнить, что ты мне говоришь о разных твоих знакомствах? Ведь ты же у меня добрейшей души человек. Во всех людях, которые ему встречаются, он хочет видеть только хорошее, — обернулся он к Константину. — К несчастью, часто получается наоборот. Сколько уж раз его надували пройдохи, с которыми он знакомился… Пардон, это к вам, конечно, не относится. Вы из Советского Союза?
— Да, — кивнул Константин.
— Очень рад познакомиться, — пожал руку Константину молодой француз. — Я бывал у вас, в Союзе. Великолепная страна. Величайшая, давшая миру Ленина…
Заговорили о России, о русских.
— А вы давно были там? — спросил у Шарля Константин.
— Совсем недавно, в прошлом году. Еще сохранились свежие впечатления… Как врач, я очень интересовался практической постановкой медицины в Советской России… Я переписываюсь с одним профессором-хирургом. Его фамилия Мушкетов. Вы не знаете такого?..
— Не знаю, — ответил Константин. — Но слышал, что замечательный хирург.