— Тра-ра-ра-рам!.. Тра-ра-ра-рам!..
Из спальни вышла изумленная Марина:
— Витька, что ты, глупый, развеселился? Два часа ночи… Детей разбудишь…
— Маринка! — воскликнул Виктор, обнимая жену. — Все!.. Конец!.. Роман написан. Подумать только, три года работал… Тысяча бессонных ночей… Ой, устал!
— Ну, поздравляю, дорогой, — поцеловала его Марина. — Желаю успеха твоему роману.
— А я тебя тоже поздравляю, милая. Ты ведь тоже много в него вложила… Весь роман я тебе читал, и ты давала советы…
— Как ты его назовешь?
— Вот это трудное дело, — покачал головой Виктор. — Легче написать роман, чем назвать его. Придумывать название — мучительное дело… Я более десятка названий придумал, и все они мне не нравятся… Вот послушай: «Степные огни», «Искры над степью», «Дела и люди», «Люди и времена»…
— Все названия плохие, — заметила Марина.
— Плохие, — согласился Виктор. — А ты б подсказала.
— Назвал бы ты роман свой «Казачья новь»…
— «Казачья новь»?.. «Казачья новь»… А ведь, ты знаешь, Марина, это, пожалуй, неплохо… «Казачья новь»!
— В какое издательство пошлешь? — спросила Марина. — Роман хороший, и я думаю, он сразу будет напечатан.
— Наивная ты у меня, женушка, — привлек к себе Марину Виктор. — Еще немало горя натерпишься, пока пристроишь роман в издательство… Ну, да ладно, что было — видали, а что будет — увидим… Устал… Давай спать, спать, спать.
Радостный, счастливый от сознания, что он сделал что-то важное, большое, Виктор заснул.
Через месяц после этого, перепечатав на машинке свой роман «Казачья новь», Виктор с трепетным волнением отнес его в местное издательство и одновременно послал в одно из московских издательств.
С этого дня и начались его страдания.
Горячим поклонником Виктора оказался профессор Фрол Демьянович Карташов. Чуть ли не каждый вечер он приходил к Волковым и просиживал у них долгие часы. Виктор рад был такому своему поклоннику, который терпеливо выслушивал все, что он ему читал. Облизывая губы, профессор слушал и похваливал:
— Прекрасно!.. Прекрасно!.. Виктор Георгиевич, я не пророк, но скажу: вас ждет блестящая литературная будущность… Да-да, именно блестящая… В вашем творчестве чувствуется благотворное влияние Льва Толстого… В толстовской манере выписаны пейзажи… Вы великолепный мастер пейзажа… Как прелестно вы передаете донской колорит… Причем все наши пейзажи не подражательны, а они выписаны по-своему, по-волковски… Когда читаешь ваше описание природы, то чувствуешь запах донской степи, аромат лиловых зорь… Вы большой талант, Виктор Георгиевич. Талантище!.. Я верю, что скоро ваше имя будет греметь на всю страну… Да что там на страну, но и далеко за ее пределами. Повторяю, я не пророк, но интуиция у меня богатая… Вы попомните мои слова…
И Виктор верил в то, что говорил профессор. Он верил, что Карташов бескорыстный друг и говорит от чистого сердца.
— Какой замечательный человек этот Фрол Демьянович! — не раз восклицал он в присутствии жены. — Настоящий друг. Как он привязался ко мне!.. Часами готов слушать мои произведения. Видимо, он действительно любит мое творчество…
Марина снисходительно улыбалась. Уж она-то знала истинную причину частых визитов профессора. Знала она это и по его трепетным пожатиям ее руки, и по его пламенным взглядам и недомолвкам, сказанным шепотом, и по многим другим признакам, по которым женщина безошибочно угадывает отношение влюбленного в нее мужчины…
Зная, что профессор Карташов в нее влюблен, Марина не решалась сказать об этом мужу. Зачем расстраивать его? Зачем вносить в его душу смятение, зачем ссорить его с профессором?.. Разве в этом есть какая необходимость?.. Ведь Марина не разделяет чувств профессора… Нет, она не скажет об этом мужу… Ничего страшного не случилось и не случится, она в этом уверена. Марина любит своего Виктора, всегда будет верна ему. А что касается влюбленности профессора, пусть. Каждой молодой красивой женщине приятно иметь поклонника, влюбленного в нее.
Нет! Марина ничего не скажет Виктору. Пусть останется все так же, как есть. Пусть профессор ходит к ним, а муж думает, что он приходит из-за дружбы к нему.
XXVII
Огорчения посыпались со всех сторон. Вскоре Виктору вернули рукопись из местного издательства. И написали:
«Многоуважаемый Виктор Георгиевич!
Возвращаем вашу рукопись «Казачья новь». Тема, затронутая в романе, интересна. Вообще-то надо вам сказать, что человек Вы очень одаренный. Но, к большому сожалению. Вы не справились со своей задачей. Роман композиционно скомкан, рыхлый. Требуется значительная доработка, без которой роман не может быть принят к изданию.