Нет таких русских. Кто бы он ни был, этот русский человек, к какому бы он классу, к какой бы он партии ни принадлежал, он всегда чувствует волнение, когда подъезжает к сердцу великой русской страны — белокаменной древней Москве.
Именно такое чувство волнения и переживал Константин, когда ранним утром он подъезжал к Москве.
Огромный город лежал в голубой дымке, распластавшись на многие десятки километров, притихший, молчаливый. Окна многоэтажных зданий ослепительно горели на восходящем солнце. Хотя Константину пришлось раньше бывать в Москве всего лишь дважды, но каждый его приезд сюда был связан со многими воспоминаниями, которые до сих пор еще жили в его сердце.
К приходу поезда на вокзал встречать иностранных журналистов пришли представители недавно созданного в СССР акционерного общества по иностранному туризму «Интурист» — пресс-атташе немецкого, американского, английского и французского посольства. Присутствовавший также на встрече представитель отдела печати наркомата иностранных дел в коротком выступлении приветствовал гостей. Ему ответил доктор Шиллер. Потом все уселись в поданный к вокзалу автобус, который привез иностранных журналистов в гостиницу «Метрополь», где им отвели комфортабельные номера.
К группе иностранных журналистов был прикреплен представитель «Интуриста», хорошо владеющий английским языком, молодой парень Вася Курагин, высокий пышноволосый шатен.
Гид «Интуриста» объявил журналистам, что сегодня каждый из них будет предоставлен сам себе.
— Отдыхайте, господа, с дороги, — сказал он. — Завтра в девять утра подойдет автобус к отелю, и мы поедем осматривать достопримечательности Москвы. До свиданья!.. Желаю вам хорошего отдыха!
Позавтракав в ресторане гостиницы, Константин пошел в свой номер и позвонил профессору Мушкетову.
— Алло! — отозвался в трубке молодой женский голос. — Слушаю.
Константин вздрогнул. До чего же знаком этот голос!
— Пардон, мадам, — сказал Константин, стараясь говорить с акцентом. Я американский журналист Антони Брейнард… Я имель хорошее поручение от парижского знакомого вашего, мужа, доктор Льенара передать мистеру Мушкетову книгу… Попросите вашего мужа говорить по телефону:
— Моего супруга сейчас нет дома.
«Чей же это голос — такой близкий и знакомый?» — прислушиваясь к голосу в трубке, мучительно раздумывал Константин.
— Может быть, вы будете так любезны и дадите его служебный телефон?
— Он сейчас не на службе, поехал на дачу…
— Когда я с ним могу поговорить?
— Сегодня вечером он будет дома. Может быть, вы дадите свой телефон, он вам позвонит.
«Удобно ли будет, если я спрошу, как ее зовут?» — размышлял Константин.
— Телефон я свой, конечно, могу дать, — сказал он нерешительно. — Но я не знал, смогу я быть вечером у себя… Пардон, мадам, как вас зовут?.. — вдруг, не вытерпев, спросил он.
— Кого? — удивленно прозвенел голосок в трубке. — Меня или мужа?
— Вас, мадам, как зовут? Имя мужа я знаю — Аристарх Федорович.
— А зачем вам?
— Ну, поскольку я с вами разговариваю, хотелось бы знать.
— Меня зовут Надежды Васильевна, — просто сказала она.
«Надя!» — чуть не завопил Константин, но вовремя сдержался. «Боже мой! — приложил он руку к сильно заколотившемуся сердцу. — Сестра!.. Милая!..» По морщинистым смуглым щекам его потекли слезы.
— Надежда Васильевна, — сказал он дрожащим, растроганным голосом чисто по-русски, забывая, что надо выдерживать акцент. — Разрешите, я сейчас вам привезу посылочку из Парижа. Я боюсь, что вечером буду занят, а завтра уезжаю…
— Как хотите, — нерешительно проговорила Надя. — Если это вас не затруднит. Да я сама могу приехать…
— Нет!.. Нет!.. — воскликнул Константин. — Я сейчас привезу вам. Адрес ваш у меня есть… — И, боясь, что Надя станет возражать, он положил трубку.
Одевшись и захватив книгу Шарля Льенара, он выбежал из гостиницы, нанял такси и поехал к сестре.
XXX
Совершенно случайно Надя задержалась дома. У нее разболелась голова, и она, приняв таблетку против головной боли, прилегла на кушетку, дожидаясь, когда утихнет боль, чтобы пойти в институт.
И вот как раз в это время и зазвонил телефон. Сейчас должен явиться этот американец. Что делать? Надо, видимо, переодеться и принять его.
Она тщательно оделась, попудрилась, подушилась и в раздумье присела у стола в столовой.
— Как это все некстати! — сказала она с досадой. — Черт его несет! Главное, никого нет дома.