Да, она в квартире была одна. Домработница Харитоновна только что ушла в магазин за продуктами к обеду, а Лидочка в школе. И надо же вот в этот именно момент прийти этому американцу. Сердце ее было неспокойно. Смутное предчувствие чего-то неприятного тревожило ее.
— Ах, да ладно! — махнула она рукой. — Что он меня съест, что ли? Я его боюсь, словно маленькая девочка… — Она несколько развеселилась. Придет, поговорит и уйдет.
И все же чувство тревоги ее не покидало. Она подчинилась необходимости и покорно стала ждать прихода американца.
Раздался звонок. Молодая женщина вздрогнула и пошла открывать дверь. Когда она ее открыла, перед ней предстал элегантно одетый иностранец средних лет в дымчатых очках.
— Можно войти? — сказал он, снимая шляпу и наклоняя седую голову.
— Прошу, пожалуйста, — распахнула перед ним дверь Надя. — Проходите, раздевайтесь!
Константин не спеша перешагнул порог, повесил пальто на вешалку, положил перчатки и шляпу на столик.
Взяв сверток, обернулся к Наде.
— Если не ошибаюсь, вы и есть мадам Мушкетова? — спросил он.
— Да, — кивнула Надя. — Я жена Мушкетова.
— Здравствуйте! — поклонился Константин. — Я сотрудник американской газеты Брейнард. Разрешите вам вручить подарок от доктора Шарля Льенара, парижского поклонника таланта вашего мужа.
— Спасибо, — взяла книгу Надя. — Прошу вас, проходите в комнату.
— Мерси!
Они прошли в столовую и присели у стола.
Чувство безотчетной тревоги в душе Нади нарастало. Она боялась этого иностранца. Был он какой-то странный, чем-то расстроенный. Все время вздыхает. И почему он так пристально смотрит на нее. А тут еще эти его страшные очки. От страха Надя уже готова была закричать.
А Константин не замечал беспокойства своей сестры. Он молча смотрел на нее, и его душили слезы. «Милая сестричка… — мысленно говорил он ей. — Милая! Ведь это я… Я твой брат Костя… Костя, которого ты любила…»
И этот пристальный взгляд его, молчание пугали бедную женщину.
«Ну, что он на меня так смотрит? Что он молчит?»
Преодолевая страх лишь для того, чтобы заговорить, стремясь нарушить тягостное молчание, Надя прерывисто заговорила:
— Вам понравилось в Москве?
— Я ведь не впервые в России, мадам, — мягко ответил Константин. — Я очень люблю Россию. Особенно люблю Дон с его прекрасными степями, душистыми лугами.
— А вы… вы бывали на Дону?
— Как же! Я много лет прожил на Дону.
— Вот как. А я… тоже люблю Дон. Ведь я донская казачка… У меня и муж — донской казак… Летом мы были с ним в станице у моего отца.
— Ваш отец еще жив? — взволнованно спросил Константин.
— Да-а, — недоумевающе протянула Надя. — Он еще довольно крепкий старик. Да и мамочка еще бодрая…
При воспоминании о матери глаза Константина повлажнели. «Слава богу! — подумал он радостно. — Жива еще старушка».
— Вы единственная дочка у родителей? Или у вас есть братья и сестры?
«Что это за допрос?» — изумлялась в душе Надя, но, не подавая вида, что это ее удивляет, ответила:
— У меня было три брата. Одного уже нет в живых…
«Интересно, кого она считает умершим, — размышлял Константин. — Меня? Или еще кто из братьев умер за это время?»
Ему хотелось выведать у сестры получила ли семья его предсмертное письмо, которое он писал из Парижа.
— Простите, пожалуйста. Надежда Васильевна, за нескромность, — уже без всякого акцента говорил Константин. — А кто же из ваших братьев умер?
— Вы так любопытствуете, словно их знаете…
— Знал.
— Да? — поразилась молодая женщина. — Знали?
— Так который же умер?
— Средний брат Костя, — тихо сказала Надя. — Он покончил самоубийством…
— Нет, Наденька, — снимая очки, сказал Константин. — Он не умер…
Надя мертвенно побледнела.
— Боже мой! — вскрикнула она. — Костя! Брат!
— Да, твой брат, Надюша, дорогая моя девочка! Обними меня.
Надя обняла и расцеловала Константина.
— Костя, а зачем эта… эта…
— Ложь? — подсказал он. — Нет, это не ложь. Я действительно хотел покончить с собой, но в последнюю минуту нашелся добрый человек, который подал мне руку помощи… Я ожил… А вот письмо-то было уже отправлено. И мне уже стыдно было посылать вслед второе с извещением, что я воскрес из мертвых…
— Каким ты образом попал в Москву, Костя? — озабоченно спросила Надя.
Константин желчно усмехнулся:
— Практическая ты особа! Нет, чтобы приласкать, приголубить своего несчастного многострадального брата, ты озабочена мыслью: а как попал к тебе брат, легально или нет… Так ведь?