— О нет! — покачала головой девушка. — Я дала обязательство комсомолу подготовить вас к экзаменам так, чтобы ни в коем случае не провалились… Как же я могу ехать? Хотя, по правде сказать, поехать хочется… Там же так хорошо теперь.
— Поезжайте на недельку, — сказал Воробьев. — Я подожду вас… Отдохните… Там ведь речка есть — покупаетесь… Подумайте, Лида.
— Это правда, — сказал Ванюша. — У нас речка теперь стала глубокая. Плотину насыпали. Купаться стало красота… Да и рыбу можно поудить… Поедем, Лида.
— Ну что там за неделю сделаешь? — дрогнул голос у девушки. Ее, видимо, очень соблазнила эта поездка, но она все еще продолжала слабо сопротивляться. Вот если б недельки на две…
— Поезжайте и на две, — великодушно сказал Воробьев. — Подожду и две…
— А ведь, Лидочка, в самом деле поедем, — продолжал настаивать и Ванюша. — Ты очень нужна в станице. Понимаешь, в чем дело… Как только раскрасим и разрисуем свой дворец, а это дело недолгое, подсохнет он, так сейчас устраиваем в нем концерт Лени… Концерт-то устраиваем, а аккомпаниатора-то и нет… Так вот, поедем, будешь ему аккомпанировать. У вас это ловко с ним выходит…
Девушка растерянно поглядела то на Ваню, то на Воробьева, молчала. Ей очень хотелось бы поехать в станицу, но она не в силах была покинуть Воробьева. Вот если бы с ней туда поехал он, — это было бы чудесно. Но как это сделать… Ведь неудобно же ей предлагать ехать с ней? И вот этот Ваня — ах, какой же он замечательный парень! — он как бы все, все понял, все учел. Он сказал Воробьеву:
— А может быть, и вы бы поехали с нами, да? Простите, пожалуйста, я с вами не знаком и не совсем понимаю, о каких занятиях у вас идет речь?
— Извини, дорогой Ванечка, — воскликнула осчастливленная девушка тем, что он догадался пригласить Воробьева поехать в станицу. — Познакомьтесь. Это Ваня. Ваня, ну кем ты мне доводишься?.. Ну, родня какой-то. А вот какой, я не знаю…
— Я дядя твой родной, — представился юноша, смеясь.
— Нет, не дядя, — досадливо отмахнулась Лида. — Больно многого ты захотел… Это племянник моей мачехи…
— Да я уж понял, — улыбнулся Воробьев.
— Ну, а это Воробьев Ефим Харитонович, — указала Лида. — Мой ученик. Поступает к нам в университет… Все понятно?
— Все, — кивнул головой юноша. — Вот у нас в станице-то и позанимаетесь. Там еще лучше можно подготовиться… Поехали! Я вас приглашаю. Жить у нас будете, дом большой… Насчет питания тоже не проблема. Батя наш прокормит. Единственное, что я не в состоянии для вас сделать, — с комическими ужимками развел руками Ваня, — это выписать вам командировочные…
— Спасибо, — поблагодарил Воробьев. — Подумаю.
— А чего же думать-то, Ефим Харитонович? — взглянула девушка на него ласково и так умоляюще, что он не устоял и согласился.
— Ну, ладно, поехали так поехали.
— Ой! Ой, как хорошо! — зааплодировала Лида. — Значит договорились?
— Да выходит так, — пожал плечами Воробьев с таким видом, словно удивляясь тому, как это он мог согласиться. — Только, друзья, скажите мне: столовая там, в станице, есть или нет?.. Я не хочу быть обузой вашей семье.
— А, — беспечно махнул рукой Ваня. — Обо всем этом мы договоримся на месте… Подготавливайтесь. Завтра едем…
На следующий день они втроем уехали в Дурновскую станицу.
XII
Иван увлекся покраской и разрисовкой Дома культуры. Под его руководством работала целая бригада девушек и парней. Леонид же, учившийся в Москве в школе имени Гнесиных по классу пения, находясь сейчас дома, деятельно готовился к концерту, который он должен был дать, как только покончат с покраской клуба.
Они с Лидой частенько уединялись в избе-читальне, где стояло старенькое, видавшее виды, пианино, жалобно дребезжащее при каждом прикосновении к нему, и репетировали.
Лида умела играть. Она с детства училась в музыкальной школе. Ей даже предрекали музыкальную будущность. Но Лида предпочла себе более скромную профессию геолога. А музыку все же очень любила и каждую свободную минуту отдавала ей.
С большой охотой готовясь с Леонидом к концерту, она не забывала и про Воробьева, который, кстати сказать, настоял на своем: остановился на другой квартире и питался в станичной столовой. Кончив репетировать с Леонидом, она сразу шла с Воробьевым на речку. У них на берегу было облюбованное, забытое, казалось, людьми, тихое местечко, густо заросшее бурьяном и дико разбросавшимся красноталом.