— Ты отдавила Кутику ногу!
Он схватил щенка, положил на подушку и, сжав кулаки, начал наступать на сестру. В следующую минуту брат и сестра, вцепившись в волосы, таскали друг друга по комнате. Щенок спрыгнул с кровати и, припадая на больную ногу, с беспорядочным лаем носился вокруг детей.
— Перестаньте! Слышите, перестаньте! — пыталась образумить детей Татьяна.
В дверь постучали. Татьяна раздраженно крикнула:
— Войдите!
Тотчас дверь распахнулась, и тетя Нюра, улыбаясь, показала на рядом стоявшего Фролова:
— К тебе гости.
Фролов прошел в комнату. Посмотрел на Татьяну, на разбросанные в беспорядке вещи. Наконец увидел вцепившихся друг другу в волосы Валерку и Нину и с неподдельным восторгом воскликнул:
— Блестяще! Ну, блестяще!
Татьяна не шевелилась, словно на нее нашел столбняк. Она смотрела на Фролова и молчала; почему-то сейчас комната с разбросанными вещами показалась убогой, возбужденные, растрепанные дети — чужими. Не зная зачем, Татьяна сказала:
— Это я случайно зашла к соседям.
Фролов, казалось, и не слышал ее слов; он, не отрываясь, смотрел на щенка, на дерущихся ребят, топтался около Нины и подсказывал:
— Дай ему бокса, лупи руками!
Валерий наконец отпустил волосы сестренки, схватил щенка, ощупывая его больную ногу; щенок пытался вскарабкаться к нему на плечи, чувствуя себя тоже победителем. Запыхавшийся мальчик шептал ему:
— Мой хороший, зашибли тебя, ну я ей дал, будет знать!..
— Дур-р-рак! — крикнула Нина. — Ты сам на него наступил, а еще дерешься. — Но в это время увидела Фролова. — Мама, — спросила она, — что это за дядя?
Лицо Татьяны заалело.
Фролов посмотрел на нее и усмехнулся. Это была добродушная и понимающая усмешка, но Татьяне она показалась оскорбительной. Она набросилась на Фролова:
— Зачем вы пришли, как вы смели сюда придти?
Фролов невольно попятился к двери.
— Мне срочно надо было вас увидеть. Я звонил. Но к телефону никто не подошел. Я приехал к вам на работу. Курьер мне сказал, что обеденный перерыв, и дал ваш адрес.
Но Татьяна не могла и не хотела слушать Фролова.
— По какому праву вы пришли? Что вам у меня нужно? Немедленно уходите! Слышите, уходите, оставьте меня в покое!
Фролов опомнился уже на лестнице. Невнятно пробормотал какие-то извинения и сказал:
— Мне хотелось проститься с вами. Через два часа, — он посмотрел на часы, — нет, теперь уже через час мы улетаем. Я думал, вам интересно узнать, куда я исчез... — Помолчал и добавил глухо: — Улетаем очень далеко.
Татьяна не поняла тоски Фролова, прозвучавшей в последних словах, и так же грубо сказала:
— Какое мне дело, летайте где хотите, мне безразлично! Только оставьте меня в покое!
Ошеломленный, смущенный, расстроенный Фролов ушел. Татьяна даже не оглянулась и пошла к детям.
— Давай же скорей обед! — просил взволнованный Валерик, запихивая в портфель тетради и карандаши. — Я опаздываю.
— Обед тебе! — закричала Татьяна. — Время без пятнадцати, а тебе обед! Раньше набегаешься, подерешься, а мать поворачивайся с обедом. Даже портфель не собрал. Ничего, один день без обеда сходишь, меньше будешь драться!
— Ну и ладно! — обиделся Валерий. — Пойду без обеда.
Он схватил портфель, фуражку и выбежал. За ним смешно семенила Нина со свертком в руке и, оглядываясь на злую, незнакомую мать, просила:
— Братик, братик, завтрак возьми!
— Ничего, не умрет твой братик! — сказала Татьяна.
Она села на кровать, руки ее бессильно опустились.
— Боже мой, боже мой! — повторяла она, и плечи ее неудержимо тряслись.
Нина так и не догнала своего братика, положила сверток на стол, на цыпочках подошла к матери, обвила ее шею.
— Мамочка, о чем ты? Он не будет больше драться и хулиганить не будет, мы накажем его.
— Уйди ты от меня! — Татьяна оттолкнула изумленную девочку и громко зарыдала. — Жизнь уходит! — в каком-то отчаянии повторяла она. — Поймите, жизнь уходит! — Слезы душили ее, казалось, сердце не выдержит этого отчаяния, этих слез.
Кутик перестал лизать свое блюдце, виляя хвостом, подошел к Татьяне, поднял мордочку, прислушиваясь к непонятным звукам, и начал лизать ее руку. Нина привела тетю Нюру; она держалась рукой за ее передник и испуганно смотрела на мать.
Тетя Нюра молчала. Молча села на диван, прижала к себе Нину и гладила огрубевшей рукой белокурые волосы. Девочке показалось, что тетя Нюра прошептала:
— Сыны мои, а вы где лежите? Знаете ли вы, как рыдают ваши жены?.. — Но когда девочка подняла голову и посмотрела, губы тети Нюры были плотно сжаты.