– … и, наконец, последнее… Я не сомневаюсь, что ты выполнишь свое предназначение, но… Ты понимаешь, что он увидит, если он доживет до исполнения Договора?
Аянами вдруг подняла голову и посмотрела ему в глаза:
– В одном из трех вариантов, наилучшем для всех, он не вспомнит даже, что я когда-либо существовала в его жизни. Что касается двух остальных, то, полагаю, их не стоит даже обсуждать.
Директор был поражен: Рей, как и он сам, думала о будущих чувствах Синдзи. Но оставался еще один вопрос.
– А что если ты сама… вновь погибнешь до того времени? Каково будет ему видеть тебя после этого?
Боль. Отчаяние. Неприятие. Немало времени понадобилось Фуюцки, чтобы понять, что все это одновременно отразилось на ее лице.
– Я… Я постараюсь не погибнуть. Но если вы прикажете, я не буду больше… общаться с Икари.
Фуюцки видел, чего ей стоило это признание, но лишь с горечью покачал головой:
– Поздно. Это, к сожалению или к счастью, тоже уже не решение проблемы. Если я тебе прикажу… Больно будет вам обоим, и я потеряю сразу двух Детей в разгар войны… Может, вы оба еще успеете понять, почему.
Аянами смотрела на Директора, ожидая продолжения, но он не стал развивать свою мысль. Некоторое время они сидели молча, потом Фуюцки встал, обошел стол и с трудом присел на корточки перед изумленной Рей:
– Послушай, я отдам тебе только один приказ, но ты ему будешь рада. Позаботься о том, чтобы Синдзи был счастлив к тому моменту, когда наступит время Договора, а потом… Потом о его счастье позабочусь я.
– Счастлив? – Рей моргнула и нахмурилась. – Я не понимаю, что такое счастье. Как я могу сделать счастливым кого-то?..
– Если я прав, то ты можешь еще успеть осознать это.
– Как я могу это осознать?
Директор встал и пошел к своему креслу:
– Просто продолжай действовать так же, как действуешь.
Рей тоже поднялась, чтобы уйти, но потом спросила:
– Директор, я могу задать личный вопрос?
Фуюцки остановился, уже почти обойдя стол, заинтересованно обернулся и кивнул.
– Почему вы так заботитесь об Икари-куне, но при этом сами назначили его Третьим Дитя?
– Это целых два вопроса, – твердо ответил он. – Я не смог сделать ничего, чтобы выжили его родители. А его статус… Увы, Рей, у меня не было выбора. Или я защищаю человечество, надеясь на лучшее, или его самого, но тогда надежды нет.
Аянами вышла, впервые не попрощавшись. "Видимо, – с тоской подумал Фуюцки, глядя на закрывающуюся дверь, – у нее появилась своя точка зрения на мой выбор".
**********************
Неделю спустя
Мяч влетел в корзину, совершив два красивых полных оборота по кольцу. Болельщики взвыли от восторга, а Синдзи, хоть и был донельзя доволен своим броском, поморщился, ведь баскетбол на больную голову – весьма экзотическое удовольствие. Он в последнее время делал большие успехи на физкультуре, и отлынивать от большой игры уже не мог: принципиальный соперник – параллельный класс – традиционно был на голову сильнее, и каждый боец из 2-А был на счету.
Сегодня его третий подряд трехочковый сделал его крайне полезным игроком, и это не считая десятка обычных попаданий. Тодзи почти рыдал от восторга, заполучив себе в команду такого ценного легкого форварда, и теперь почти все стоящие передачи вываливались на Синдзи. Впрочем, у успеха была и обратная сторона: против Икари начали играть очень жестко. Щуплое телосложение, неконфликтность и незнание тактики хитрых нарушений делали его легкой добычей более опытных игроков.
После очередного немягенького приземления Синдзи трибуна 2-А взвилась с воплями протеста. Громче всех орала, естественно, Аска: ее личного дурака избивали у всех на виду, и от ругани немки уши одноклассников не вяли только потому, что самые крепкие выражения звучали на ее Muttersprache. Команда соперника в пылу сражения не думала о жизни после игры, а зря, ведь каждый игрок, который хотя бы пальцем тронул живую собственность Чертовки Сорью, был уже записан в ее личный список покойников. Одноклассники также то и дело поглядывали на сидящую особняком Аянами, надеясь на хоть какое-то проявление чувств к страдающему "бой-френду", но, к их негодованию, девочка оставалась хладнокровной. Естественно, учащенного дыхания и прищура никто в расчет не принимал.
Перед самым свистком Синдзи отдавал передачу и был снова аккуратно брошен почти за пределы площадки, но Тодзи, подхватив мяч, успел вколотить его в кольцо, закрепляя триумф 2-А.
Несмотря на победу, класс в первую голову жаждал крови за неслыханно грубую игру. Ругаясь, как гамбургский докер, Аска бурей пролетела мимо все еще лежащего Синдзи, вслед за рыжей лидершей ринулся весь класс, а более опытный и дальновидный Тодзи тем временем сел на уши судье-физруку. Икари же тоскливо смотрел на результаты своего первого победного матча, ощущая только избитое тело, адскую головную боль и разочарование, пока жаркое послеполуденное солнце не скрылось за силуэтом подошедшего человека. Синдзи повернул голову, и в тот же момент прохладная ладошка легла на его плечо.