Я взял с полочки зубную щетку и наполовину уже выдавленный тюбик пасты «Blend-a-med» и, потянувшись рукой к белому с голубой точкой посередине вентилю открывания холодной воды, бросил мимолётный взгляд в чашу раковины. И едва не выронил из рук и щётку, и пасту.
Из сливного отверстия раковины высовывался длинный бледноватый палец с острым загибающимся ногтем на конце. И этот палец беспрерывно шевелился, ощупывая гладкую керамическую поверхность вокруг себя, отчего ноготь издавал омерзительные скребущиеся звуки.
Скрёб-поскрёб…
Я отступил шаг назад и перевёл дыхание. Это что же такое? Я начинаю сходить с ума, так что ли? Ну и дела…
Я медленным взглядом обвёл стены ванной. Вот отставшие и завернувшиеся на краях от жары и влаги чешуйки белой эмульсионки, вот два тёмных квадрата на месте отвалившихся да так и не прикленных мною назад плиток — всё вокруг было, как всегда, и только в раковине…
Осторожно вытянув шею, я заглянул за белую керамическую кромку. Там было пусто — никакого пальца. Да и откуда он мог там появиться, в самом-то деле? У меня, наверное, и правда за последние дни немного поехала крыша, так что надо серьёзно брать себя в руки.
Я решительно подошёл к умывальнику, крутанул ручки крана и пустил воду. Потом выдавил на щётку тонкую змейку пасты из тюбика и наклонился над раковиной. Ну вот, никакого скрюченного ногтя, всё это мне только померещилось, а на деле…
И в это самое мгновение из тёмного сливного отверстия стремительно выскочил длинный мокрый палец, явно целящийся мне в глаз с намерением его выколоть. К счастью, я успел вовремя среагировать на эту выходку и отпрянул шага на полтора назад, так что этому гаду удалось лишь немного поцарапать мне на левой скуле кожу, и только.
— Ни фига себе, блин! — выкрикнул я, хватаясь в испуге за щёку и пока ещё, собственно, не осознавая, кому я адресую свои гнев и возмущение. — Вот это номер! Откуда здесь взялась эта хреновина, ёлки-моталки?..
Однако, спохватившись, что отвечать мне тут всё равно некому, я в замешательстве замолчал. И вскоре почувствовал, как по телу начинают расползаться парализующие мурашки страха. Надо было сделать всего только два — два с половиной шага, и я бы уже был в коридоре, а там… Что бы я сделал, окажись с наступлением этого самого там, я пока что не знал; я лишь понимал, что надо как можно скорее сделать эти два с половиной шага, и, тем не менее — будто кто-то меня загипнотизировал — всё стоял и смотрел на раковину, видя, как внутри неё, точно пестик в чашечке гигантского цветка, мотыляется всё удлиняющийся прямо у меня на глазах палец.
Неужели же это не сон, и вся эта чепуха происходит сейчас на самом деле?
Я напряг слух и услышал, как у кого-то из моих соседей играет за стеной магнитофон, я даже различил песню, которую там сейчас крутили — это была самая знаменитая вещь Джо Дассена под названием «Et Si Tu N’existais Pas», переводимая на русский язык как «Если бы тебя не было». Помнится, когда я ездил в Москву, чтобы заказать там вступительную статью к ещё только затеваемому нами в те дни собранию сочинений Кинга, на станции «Павелецкая» в вагон метро, в котором я ехал с вокзала в Союз писателей России, вошёл какой-то усатый мужик лет пятидесяти пяти и, вынув из потёртой черной сумки такой же потёртый чёрный кларнет, начал просто-таки с офигенной печалью выдувать из него эту самую мелодию. Я тогда так расчувствовался, что даже бросил ему в эту его чёрную сумку горсть мелочи, рублей, если не ошибаюсь, на десять… Боже мой, сколько же времени прошло с того дня, когда я стоял перед красивейшей церковью Николы в Хамовниках на Комсомольском проспекте или разговаривал с одетым в красную жилетку критиком Дударенко? У меня было такое ощущение, что всё это происходило со мной когда-то в далекой-предалекой молодости, и с той поры миновало уже целая бездна лет. Я даже опять посмотрел на себя в зеркало, чтобы убедиться, что я уже давно стал седым и старым, но его поверхность отразила ту же самую физиономию, что и десять минут назад, только, может быть, несколько более испуганную. Опустив взгляд чуть пониже, я увидел раскачивающийся над краем раковины перемазанный в зубной пасте палец. Увы, он никуда за это время не исчез, и даже ещё на несколько сантиметров вырос…