Мы вывели из этой земли свои части и своих специалистов. Всех местных без исключения с собой не взяли.
Когда наш транспортный самолет делал круг, выходя на заданный маршрут, я смотрел в иллюминатор и навсегда запомнил как выглядел этот город. Город был мертв, черные обвалившиеся развалины зданий, раскрошившийся бетон из которого торчит полусгнившая ржавая арматура, завалены обломками бывших домов улицы и бульвары. Город был похож на никому не нужный брошенный труп который некому похоронить и он постепенно разлагается, отравляя тяжелым запахом тления землю на которой лежит. Город был похож на солдата разбитой и уничтоженной армии, павшего и забытого на поле боя. Не кому оплакать, некому предать тело земле, некому прочитать поминальную молитву. Тогда я еще не знал, что увижу такие города и на своей родине, не знал, но чувство тревоги, чувство поражения и надвигающейся беды не оставляло меня.
Потом мы взорвали на этой земле заряды распада. Эта земля и остатки ее населения были уничтожены.
Мы сполна заплатили за свои действия. На всех континентах начались тайфуны, цунами, землетрясения, страшные наводнения, засуха, мор, изменение климата. Такого чудовищного кризиса, человечество еще не знало. Ученые утверждали, что это последствия ядерных взрывов. Священники говорили о Гневе Божьем. И те и другие были правы. Нам казалось, что планета хочет уничтожить нас, избавится от опасной разъедающей плесени именуемой человеческая раса. Наши дети стали отвечать за грехи своих родителей, как и было предсказано.
Наши дети ...
У меня их было двое, мальчик и девочка. Погибли при землетрясении, жена тоже погибла. Я в это время с отрядом коммандос был на побережье океана, мы спасали тех кто уцелел от цунами. Когда я вернулся домой то не нашел тела родных. Город был полностью разрушен. Я стоял перед руинами большого жилого многоэтажного комплекса, в котором мы жили. От развалин тяжело воняло. Это вместе с другими мертвецами разлагались моя жена и дети. Разбирать многочисленные руины было не кому. Те кто остался жив покинули это место. Я не плакал и не проклинал не известно кого, тогда я даже не вспоминал, что такой же смрад шёл от развалин той земли в уничтожении которой я принимал участие. Я просто тупо смотрел на груды бетона и стекла и понимал, что не в моих силах достать и предать земле умерших. Я ушёл. Сил и желания молиться не было. Да и кому молиться? Моя жена, сын и дочь остались гнить не погребенными, не оплаканными, они остались без поминальной молитвы. В этот день моя душа умерла, а я еще был жив.
Наша цивилизация гибла. Уцелевшие храмы и церкви были переполненными верующими молившим Господа о милосердии. Но милосердия не было или мы его не понимали.
Отчаявшиеся люди стали искать других богов. Шелуха цивилизации быстро отслоилась и опала, обнажив наше животное естество. У нас стали возрождаться языческие культы. Особой популярностью пользовались боги из пантеона северных народов. Их новоявленные жрецы утверждали, что Древние Боги требуют жертвоприношений. Человеческих жертвоприношений. Мы пошли на это.
В жертву принесли тех, кто ещё до катастрофы искал спасения в наших странах. Жрецы сказали: "Кровь этих людей предавших свою страну, несет проклятье погибшей земли. Их кровью мы очистим нашу землю" Немногим сомневающимся разъясняли: "Эти выродки или их потомки предадут нас так же легко как и свой народ. Допустить этого нельзя. Любой ценой надо спасти самим. Если Богам нужна жертва, то будет так!"
Выродков выявляли, а затем резали на жертвенных площадках. Некоторых жгли на кострах.
Я помню одну молодую женщину. Ее обнаженную, за длинные густые волосы, жрецы тащили на жертвенный камень. Она кричала, а толпа одичавших людей стаей голодных волков выла и жаждала крови. Она кричала на родном языке, ее не понимали. А я понимал. Она кричала на языке мертвой земли и звала на помощь. Но все те кто мог откликнуться на ее зов и прийти на ее защиту уже погибли в отрядах ополчения, убитые теми, кто отправил ее к нам в надежде на сытую, богатую и безопасную жизнь.
Сверкнул нож, пролилась кровь. "Мне отмщение и Аз воздам" - вспомнилось мне.
Маленьких детей не трогали. Их отправляли в жреческие приюты. Что там с ними было, я не знаю. Ходили жуткие слухи. Но я повторяю, я не знаю и не хочу знать.
Катастрофа продолжалась. Финансовая система давно рухнула, ее заменил натуральный обмен. Наши бывшие властители сбежали в заранее подготовленные убежища. Власти не было, страны распадались по городкам и селениям. Неприкосновенные запасы быстро иссякли, их большую часть просто разграбили. Продуктов, медикаментов, одежды, топлива не хватало. Начался голод и мародерство, с каждым днем они усиливалось.
Древние боги не помогли. Полагаю, они брезговали нами и теми жертвами, что мы им предлагали. Непреходящий ужас поселился в наших душах.
Я сумел сохранить свой отряд коммандос. Я и мои солдаты хорошо понимали, что быть вместе это единственный шанс на спасение. Мы гарнизоном встали в небольшом уцелевшем городе и защищали людей от мародеров. Не всех, только тех кто был рядом и кого мы могли защитить. Даже с мертвой душой я не стал мародером, не стал грабить и убивать беззащитных людей, людей одного со мной языка и крови.
В эти дни отчаяния и безверия я каждую ночь вспоминал убитую нами землю и ее народ. Я слышал их предсмертные проклятья. Эти проклятия уничтожают нас, так же как мы уничтожили их.
По совету техника нашего отряда я прочитал исследование врача онколога одного из тех немногих, кто с самого начала протестовал против нашей оккупации чужой земли. В книге была и его фотография.
В этой работе незадолго до начала катастрофы он доказывал, что наши правители ничуть не лучше руководства выродков, а мы граждане Лиги Цивилизованных Государств ничуть не лучше тех, кого называли универсальными биологическими организмами. Просто наши правители умнее, практичнее и дальновиднее руководства выродков, но их биологическая и социальная суть идентичны. Мы больны той же болезнью, нашу социальную плоть разъедают те же метастазы, просто у нас эта болезнь развивается намного медленнее и еще подлежит излечению. Исследование было снабжено неопровержимой научно обоснованной доказательной базой. В нём был предсказан и доказан конечный результат нашей деятельности, это гибель нашей цивилизации.
Врача поместили в клинику для умалишенных. Мы душевнобольные изолировали нравственно здоровых. Мы сами уничтожили свой иммунитет, а болезнь стала быстро прогрессировать. Излечить ее было уже невозможно. Ее невозможно было излечить, потому что наши власть имущие и все мы, были этой болезнью. Мы были обречены.
В тот день, мы защитили от нападения банды мародеров отдельно стоявшую ферму на границе нашего городка. В доме на ферме было двое мужчин, две женщины и трое детей.
Тяжелораненого хозяина фермы прямо на кухонном столе оперировал его гость. Ему помогала жена фермера и вторая их гостья, красивая рыжеволосая женщина. Дети постарше пытались успокоить испуганно плачущую крохотную девочку.
Нам очень был нужен опытный врач и когда он успешно окончил операцию, я сразу предложил ему вступить мой отряд. Он снял хирургическую маску с лица. Я его узнал, это был врач - онколог, тот, что предсказал нашу гибель.