— Если он верит ей, то это хорошо, — заметил прелат.
— А я скажу вам, что для людей, не посвященных, как я, в тайну ее сердца, просто непонятно, как выдерживает она такое тиранство.
— Если она сделается королевой, тогда ее отношение к русскому послу силою обстоятельств изменится, — заметил прелат.
— А мне кажется, что любовь Репнина ей дороже короны! — подхватила наперсница княгини Изабеллы и хотела еще что-то прибавить, но ее слушатель приложил палец к губам, и слова, рвавшиеся у нее с языка, остались невыговоренными.
Предшествовавший им гайдук растворил дверь в уборную, где при ярком освещении, перед зеркалом на роскошно разубранном туалетном столе, сидела в кружевном пеньюаре княгиня Изабелла, окруженная резидентками, горничными и дворскими девицами, помогавшими французу-парикмахеру убирать ей волосы.
— Просите его всевелебность пожаловать сюда, — ответила она на доклад гайдука о приезде прелата.
По ее знаку все присутствующие удалились, и, когда пани Дукланова ввела прелата в обширный покой с богато расписанным потолком и с парижской обстановкой, кроме хозяйки, тут никого не было.
В описываемую эпоху княгиня Изабелла была еще очень молода и в полном смысле слова обаятельна. Непринужденная грация в движениях, очаровательность улыбки, выражение чудных больших глаз и тонкое изящество гибкой, прелестно сложенной фигуры заставляли не только забывать неправильность чересчур длинного овала лица и следы оспы на тонкой коже, но и находить княгиню очаровательнее всех красавиц Польши. Голос у нее был звучный и вкрадчивый, и, одаренная большим чисто женским умом, она обладала даром находить в данную минуту именно такие слова и выражения, которые проникали в душу слушателя, располагая его к любви, доверию и желанию быть ей приятным. Даже ее суховатый и мелочный супруг, давно охладевший к ее прелестям, не мог ни в чем отказать ей и подпадал под ее обаяние каждый раз, когда она находила это нужным.
Впоследствии эту замечательную женщину можно было встретить в самых разнообразных и интересных ролях житейской драмы, и, надо сознаться, ее репертуар был очень богат. Покорное орудие иезуитов и «фамилии» в молодости, она, очертя голову, бросалась из одной авантюры в другую, интригуя то с Россией, то с Пруссией, то с Австрией, то за одного претендента, то за другого, по веянию ветра из Рима или из Пулав. С летами она становилась самостоятельнее, но еще решительнее и предприимчивее, а по мере того как вкус к амурным похождениям остывал в ней, сфера ее политической деятельности расширялась, власть над мужем и над семьей упрочивалась, и вокруг нее стала группироваться сильная и безгранично преданная ей партия. Своего мужа она заставила поступать вопреки всем его желаниям, симпатиям и выгодам и служить ее целям, часто узко личным и не имеющим ничего общего ни с благом родины, ни со счастьем семьи. Не чужда ей была и мстительность: в 1787 году одним своим появлением «с угрюмым лицом» она расстроила старательно подготовленное общими друзьями примирение между ее мужем и королем. Легкомысленная очаровательница шестидесятых годов проделала это потому, что не забыла своей любовной ссоры с Понятовским и, двадцать лет спустя, сумела наичувствительнейшим образом доказать ему это.
Свидание княгини Изабеллы с руководителем ее совести было довольно долгим. Пани Дукланова дожидалась окончания конференции в будуаре, и ей два раза приходили докладывать, что карета так долго дожидается у крыльца, что кучер боится, чтобы лошади не застоялись. Она приказала проезжать лошадей по соседним улицам, но отнюдь не откладывать их, потому что княгиня непременно поедет на бал. К ней подходила с вопрошающими взглядами и нетерпеливая дворская молодежь, которая должна была сопровождать ясновельможную на бал — девицы в легких платьях, юноши в богатых костюмах цветов «фамилии» при дорогом оружии и кованных из чистого золота поясах, выложенных драгоценными камнями. Дети богатейшей шляхты считали за великую честь служить при дворе бывшего претендента на королевский престол, каковым его и продолжали считать те из противников русского ставленника, которые жаждали перемены, и свиту обаятельной Изабеллы можно было поистине назвать королевской по красоте, щегольству и ловкости. Им тоже пани Дукланова советовала вооружиться терпением.