Он злится, челюсть напряжена так, что кажется вдвое квадратнее. Я же не чувствую ни триумфа, ни победы в словесном противостоянии.
Внутри меня лишь черная гладь мрака, которая окутала каждую частичку моей души. А сознание тем временем вопит, что от нас с дочерью откупаются какими-то жалкими двумя миллионами, когда стоимость коттеджа превышает не один десяток. Это так он оценивает нас? Тех людей, что помогали ему поддержкой и верой дабы он построил эту жизнь…
Гнусно и мерзко понимать, что мне объявлена война самым родным человеком, которого я имела в своей жизни.
— Как скажешь, Рада, хочешь биться - будет битва, — выдает он сквозь зубы спустя паузу: — Где Мира?! Я хочу ее увидеть.
Вскидываю брови в удивлении, и хоть запретить не могу, но огромного желания нет. Потому что мне еще предстоит разговор с моей девочкой на тему нашей дальнейшей жизни.
— Позвони ей. Если проснулась, выглянет в окно…
— Рада, мать твою! Кончай этот цирк! — выкрикивает, и все таки приближается ко мне.
Хочет дать понять, что давит. Что у него власть, а я лишь дура, что полюбила человека, способного на чудовищные поступки.
— Витюш, — противный голос с придыханием звучит слишком заискивающим: — Опоздаем…
— Мне надо забрать кое-какие документы, — наконец, он видимо признает истинную цель визита.
— Нет, — пожимаю плечами: — Ты не заберешь ничего из этого дома, потому что я не знаю на что вы оба…— перевожу глаза на прищуренный взгляд брюнетки: — способны, а ты наглядно показал, что никому не стоит доверять.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но замираю еще даже не коснувшись двери.
— Присылай своего адвоката, мой уже ждёт, — с фальшивой улыбкой озвучиваю, и скрываюсь в доме, предварительно кивнув рабочему.
Он, я так понимаю, ожидал когда можно войти, и теперь вводит новый код.
Захлопываю дверь, и прислонившись к ней спиной, часто дышу глубокими вдохами и горжусь собой.
Не без помощи Константина - мужа Ульяны, который по первой просьбе жены согласился помочь и дал контакт одного из лучших адвокатов.
Но я знаю, что это всего лишь начало.
Подхожу к окну, и чуть отдернув штору, вижу, что он так и стоит на месте глядя на дом.
Больно, наверное. Безусловно не так, как мне. Скорее больно осознавать, что твой план, который ты нарисовал в своих пошлых мечтах сейчас крошится благодаря, казалось бы, кроткой жене.
Ничего, Витюш, потрахаетесь в ее квартире.
В принципе, можете там и жить остаться, Рождество встретите так же увлекательно, как и Новый год.
Глава 8
Все праздники меня окружает гнетущая, тягучая тишина, которая будто впивается в стены и в меня саму. Это не просто тишина — она давит, как груз, как тяжелое одеяло.
Я стараюсь отвлечься, провести это время с Мирой, своей маленькой радостью, но даже её смех иногда звучит, как будто издалека, приглушенно. Мы смотрим старые советские фильмы, которые я любила в детстве, и рождественские американские комедии, надеясь, что хоть немного светлого праздника проникнет в нашу жизнь.
Ночью я почти не сплю. Слежу за каждым шорохом, каждым звуком на улице. Тихий хруст снега под чужими шагами заставляет сердце ухнуть куда-то вниз. Страшно, до ужаса страшно, что он может внезапно появиться, стоять под дверью, требовать что-то. Каждый раз, когда шторы чуть колышутся от сквозняка, я замираю, вслушиваясь.
Мира... Она совсем ничего не знает. И это режет меня изнутри. Она спрашивает про папу снова и снова, её маленькие глаза смотрят на меня с таким доверием, что я чувствую себя предательницей. Приходится врать. Я нагло, безбожно вру своему любимому ребенку, придумывая невнятные объяснения и пытаясь замять тему. Но я знаю, что нужно будет сказать. Нужно найти слова, которые объяснят всё её сердцу, но я до сих пор не могу их собрать.
К работе я возвращаюсь измотанной, как будто вместо отдыха тянула за собой мешок с камнями. Уставшая, помятая, чужая даже самой себе, я врываюсь в офис одной из первых. Тишина пустого помещения встречает меня холодным равнодушием. Это немного помогает — никто не видит, как я пытаюсь восстановить лицо, словно надевая невидимую маску.
Я так мечтала выйти на работу, думая, что это спасёт меня, вытащит из гнетущих мыслей. Но даже здесь, за рабочим столом, они подступают ко мне, как тени, незримо присутствуя за спиной. Все кажется зыбким, ненадежным, как тонкий лед, который может треснуть в любую минуту.