— Я соскучилась, — тянет она с улыбкой.
Вижу, как уже расстегивает единственную пуговицу на пиджаке, открывая обзор на прозрачное кружево ее белья. Я его уже видел сегодня утром, и срывал.
Пытаюсь собраться с мыслями. Встаю из-за стола и иду к ней на встречу.
— Сейчас мы на работе, — озвучиваю мягко, касаясь ее щеки костяшками пальцев: — Зачем ты это делаешь?
Я не хочу давить на нее, потому что знаю каково ей. Она рассказывала, каким был ее муж, каково ей было. И вновь открыться мне, это очень дорогого стоит. Она знает, что уязвима и, от того произошла такая ситуация.
Марина прикрывает глаза на мое прикосновение, а я с нежностью прижимаю ее к себе.
— Я не знаю, что тебе донесли, но я лишь сделала замечание, — говорит мне в грудь, прижимаясь теснее: — Вить, я…
— Не нужно с ней так. Я понимаю это сложно, — пытаюсь подобрать слова и звучать убедительно: — Но я тебе говорил, что готов на сложности ради тебя, слышишь? — обхватываю ее лицо ладонями отрывая ее голову от груди: — Только ты, Марина. Есть только ты.
Она прячет улыбку, закусив губу, и я не удерживаюсь от того, чтобы коснуться их в трепетном поцелуе.
Знаю, что в следующую секунду огонь может поглотить нас в настоящий пожар. И, черт возьми, хочу этого.
Марина стонет прямо мне в рот, ноготки проходятся по рубашке, и хочется чувствовать их на своей коже. Распахиваю полы ее пиджака, нагло и бесцеремонно сжимая яркую налитую грудь. Она выгибается, с горящим взглядом рассматривает, как я оттягиваю ее сосок.
— Встань к столу! — приказываю рыком, срывая галстук.
Она, облизывая свои губы, идет к столу и скидывает жакет, оставаясь лишь в этом гребанном кружеве. Смотрит мне прямо в глаза, гипнотизируя, дразнит.
И я, сука, горю как подросток.
Скидываю пиджак, освобождаясь от рубашки, и расстегиваю ремень брюк. Марина поворачивается спиной, и плавно качая бедрами, стягивает обтягивающие ее кожу брюки.
Охуенная женщина.
Подхожу ближе, прижимая ее к себе, и кусаю шею, от чего ее стон разлетается на весь кабинет. Хватаю за волосы, чтобы увидеть пульсирующую вену на шее, и одновременно оттягиваю резинку ее стрингов. Звонкий звук раздается песней для ушей, а она трется своей задницей об мой готовый член.
Безумие и похоть в секунду берет тотальный контроль и я грубо врываюсь в нее, зная, что она готова. Для меня она всегда готова.
Замираю на пару секунд, чтобы насладиться и подарить нам то самое ощущение, о котором мы оба мечтали.
— Жестче хочу, — шепчет она, обхватывая руками мою шею.
И дважды просить не нужно, вколачиваюсь в нее с рычащими звуками и прикрытыми глазами. У меня никогда такого не было. Грубо, безумно, и на грани.
Глава 10
Мы с ним столько лет прожили вместе, столько пережили, прошли через трудности, радости, испытания. Разве это ничего не значит? Разве после всего у нас не получится нормального разговора, как у двух взрослых людей?
Нужно просто ещё раз всё обсудить. Без криков, без взаимных обвинений, без обид. Да, мне больно. Не просто больно — разрывающе, до пустоты в груди.
Да, я потеряна. Я не знаю, как жить дальше, не знаю, как дышать, когда кажется, что мир рушится. Но я не собираюсь опускать руки. Я буду бороться. За дом, за эту работу, за своё будущее.
И, в первую очередь, я должна поговорить с ним. Он пока всё ещё мой муж, даже если уже не надолго.
Делаю глубокий вдох, подхожу к двери его кабинета. Рука тянется к ручке, но я замираю. В коридоре, где сейчас ни души, внезапно становится слишком тихо. И одновременно с этим слишком громко.
Стоны.
Сдавленный звук ладоней по коже.
Я не сразу понимаю, что это. Или, может быть, просто не хочу понимать. Сердце начинает бешено колотиться, дыхание сбивается, ноги словно приросли к полу. Я не могу сделать шаг, даже чтобы уйти.
Мне не нужно видеть, что происходит за дверью, чтобы знать.
Там он. С ней.
Каждое слово, прерываемое их тяжёлым дыханием, звучит слишком отчётливо. Каждое движение, каждый шорох — всё это отзывается глухой, ноющей болью где-то внутри меня. Их голоса полны страсти, которая, наверное, когда-то была между нами.
А я просто стою и слушаю.
Слушаю, как за этой дверью моя жизнь с окончательно рушится.
Что-то внутри меня ломается с треском, с хрустом, как тонкий лёд под ногами. В груди боль разрастается черной пустотой, как будто сердце вырывают с кусками, оставляя лишь обрывки.
В этот момент я понимаю…