В кармане вибрирует телефон, но, черт возьми, откуда все это взялось?! Игнорирую звонок, вглядываясь в Раду.
— Ходатайства?! И на что же ты претендуешь, могу поинтересоваться? — ироничный тон сейчас лишь бы скрыть собственное недоумение.
Удивила, так удивила. Сомневаюсь, что осознает, ей ведь это не поможет. Правда, не скрою, хотя бы попытка и настрой достойны восхищения.
— Ты ведь помнишь, Дубов, не строй из себя дурака. Я продала свою квартиру, чтобы твоя компания не загнулась от конкуренции. Квартира была моей и приобретена была не в браке, а деньги я все передала тебе. Вот теперь настала очередь их вернуть… — она говорит это все с вежливой улыбкой, а меня буквально смех раздирает.
Блядь. Давно я так не смеялся от души и с чувством.
— Рада, — качаю головой, пытаясь прийти в себя: — И сколько по тем временам было? Три миллиона? Я хоть сейчас готов перевести эту сумму…
Она мотает головой, и ее будто не трогают мои слова. Не выдает никакой реакции. Ее словно подменили.
— Мира, малышка, давай за уроки, ладно? — мягко она оборачивается к дочери, спешащей к нам из кухни.
— А мы еще успеем с папой поиграть? — с надеждой в глазах дочь смотрит на мою бывшую, а затем на меня.
Я вижу, что ей это не нравится, но киваю ребенку. Мы и правда не виделись очень давно, все сумбурно навалилось и так резко случилось.
— Учитывая, что сумма с продажи моей квартиры пошла, как выяснилось, на закрытие долгов и кредитов твоей фирмы, то сейчас цифра будет в пару раз больше.
— Рад, ты сделала это добровольно, ни один суд не примет…
— Да, только ты забываешь свое условие. Я будучи в браке сделала это добровольно, а ты при разводе выгоняешь нас из дома… Хм, тебе не кажется, что есть здесь некая несуразица? Моя компенсация, Виктор, будет заявлена в максимальном объеме, в том числе, и за моральный ущерб.
Вот же упертая!
— Тебе и деньги небось эти не нужны?! — встаю надвигаясь на нее, кулаки сами собой сжимаются: — Лишь бы доставить мне сложности и лишний геморрой, так?! Скажи, что так? Хватит разыгрывать комедию!
— Нет, — глухо отвечает, но своих глаз не сводит: — Ты уничтожил мои чувства, мое уважение, мою душу… И за это я требую ответ. Кроме материального, мне у тебя нечего взять, потому что гниль, что есть в тебе…я хочу избавиться от нее. Я будто пахну ей, и этот запах…он вызывает тошноту.
Она говорит спокойно и тихо, правдиво и больно. Это задевает. Она видит желваки на моих скулах, видит, как белеют кулаки, но не боится. И это обескураживает.
Рада никогда такой не была воинственной, возможно решительной в вопросах воспитания или образования ребенка, но не в отношении себя.
— Скажи сумму, я тебе все переведу. Не делай из меня монстра, — отчего-то кажется, что это правильные слова, но она лишь с издевкой усмехается.
— Я назову ее, Вить, не сомневайся, — кивает она: — Но и ты запомни, в этот дом или войдут новые жители, или не войдет никто, кроме нас с дочерью. Услышал?
Стискиваю челюсти, и чертова вибрация в кармане уже осточертела. Не отвечаю на ее реплики, и понимаю, что она тупо слила сейчас свои козыри. Хотя, я и не собираюсь, твою налево, топить мать своего ребенка.
Как вообще все, блядь, так повернулось?!
Нервно достаю телефон, и рявкаю в трубку.
— Да!
— Родной, — волнующийся голос Марины звучит с паузой.
— Прости. Я занят, давай позже, — пытаюсь прервать, потому что все еще хочу договориться на мирный расход с Радой.
— Извини, но это, мой сын… — она слышится действительно обеспокоенной.
Хмурюсь и отхожу от бывшей, поворачиваясь к ней спиной.
— Что случилось?!
— Я толком и не знаю, еду сейчас в школу, сказали скорую вызвали, — она всхлипывает, а я с силой тру лицо.
Черт!
— Так ты говорила с ними?
— Да, но директор просто коротко сказал срочно приехать.
На Раду не оборачиваюсь, потому что знаю, что она скажет.
— Окей, я еду, — глухо бросаю, а Марина благодарит меня в течение еще секунд пятнадцати.
— Мне пора, — наконец, убираю телефон и веду глазами на женщину.
Только она уже стоит с раскрытой дверью на выход. Скрываю удивление, а ей буквально все равно, что я пообещал дочери поиграть.
— Рад?
— Уезжай, Виктор, — твердо озвучивает она: — И впредь не давай никаких обещаний. Это твоя слабая сторона.