— Вот и я об этом. Виктор тоже переживает за вас. Он ведь хочет, чтобы Мирослава росла счастливой. Может, тебе стоит пересмотреть своё отношение? Уступить где-то. Ради неё. Ради её будущего.
Её слова проникают под кожу, как заноза, но я сохраняю спокойствие.
— Вы о чём конкретно? — спрашиваю я, стараясь держать голос ровным.
— Я понимаю, тебе больно, — продолжает она. — Но Виктор сделал свой выбор. Ты его не изменишь. А пока ты цепляешься за этот дом, страдает не только он, но и ты. И Мирослава.
Слова звучат будто заботливо, но я чувствую под ними другое. Руки начинают сжиматься в кулаки, благо удается ухватиться за передник, чтобы сместить на него свою злостью. Благо ткань не начинает трещать по швам…
— Что вы предлагаете, Тамара Ивановна? — спрашиваю я, глядя ей прямо в глаза. — Чтобы я сама собрала вещи и ушла?
Она отклоняется назад, будто собираясь с мыслями, а потом снова смотрит на меня.
— Я предлагаю проявить мудрость. Виктору нужен этот дом. У него теперь новая семья, дети, которые тоже нуждаются в стабильности. Ты же понимаешь, что это справедливо. Да, это тяжело, но разве тебе не будет лучше начать всё сначала? А Мирославе… Мы все ей поможем. Я обещаю.
— Поможете? — переспрашиваю тихо. — А вы подумали, как она переживёт, если мы уйдём? Если её дом отнимут? Для неё это не просто место, где она живёт. Это ее безопасность, ее детство.
— Рада, ты ведёшь себя эгоистично, — укоризненно говорит она. — Ты думаешь только о своих чувствах, а не о том, как всё это скажется на девочке. Поверь, в новом месте ей будет даже лучше. Без всего этого негатива.
Я наклоняюсь вперед, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева:
— Негатив? Этот негатив создали не мы с дочерью, а ваш сын. Он предал нас. И теперь вы предлагаете мне сделать его жизнь проще за счёт нашей?
— Не нужно драматизировать, — холодно отвечает. — Виктор готов помочь финансово. Вы сможете снять жильё, начать с чистого листа. Разве это не разумно?
— Деньги? — горько усмехаюсь я. — Вы правда думаете, что мне нужны его подачки? Мне нужна стабильность для моей дочери. Дом, в котором она чувствует себя в безопасности. А вы предлагаете нам уйти, чтобы освободить место для вашего сына и его любовницы.
Её лицо становится напряженным, а голос — более жёстким:
— Ты могла бы упростить всё, Рада. Сделать так, чтобы всё обошлось без скандалов. Это не делает тебе чести.
Я поднимаюсь.
— Упростить? — повторяю, глядя на нее сверху вниз. — Знаете, что упрощает жизнь? Ответственность. Честность. То, о чём ваш сын забыл. И если вы думаете, что я так просто сдамся, вы ошибаетесь. Я защищаю свою дочь. И себя.
Она встаёт, лицо её каменное, глаза холодные.
— Значит, ты решила воевать, — заключает она.
— Нет, Тамара Ивановна, — твёрдо говорю я. — Это не я начала войну. Но я её закончу.
Она задерживается на мгновение, будто обдумывая, не сказать ли ещё что-то, но потом разворачивается и направляется к выходу. На пороге она оборачивается:
— Подумай об этом, Рада. Ты делаешь только хуже.
Я закрываю за ней дверь и прислоняюсь к ней спиной. Руки дрожат, но внутри разливается странное спокойствие. Я не сломалась.
Повидалась с внучкой… Старая сука. Я ожидала от нее подобного, но не думала, что она так легко готова оправдать поведение своего любимого сыночка.
Даже не удивлюсь тому, если сюда ее подослал сам Виктор. Он любит использовать мать, как главное свое оружие.
Глава 19
Нервно кусаю губу, а пальцы отбивают какой-то свой ритм.
В приемной Прохора Геннадьевича пахнет книжными страницами и деревом. Приятный запах дарит умиротворение и спокойствие, обычно. Правда не сегодня. Потому что я с дрожью в коленях жду, когда меня, наконец, к нему вызовут.
Знаю, что сегодня было заседание, на которое я не смогла пойти, потому что конечно же мне не согласовали отгул. Интересно и по какой причине, правда?
Снова злость берет, но я отчаянно ее гоню, как и целый день на работе. Несмотря на то, что адвокат уверил меня это напротив плюс, я пока едва ли с этим согласна.
Я готовилась к этому несколько дней, в постоянном напряжении и бесконечном потоке мыслей. Если честно, это ужасно выматывает и будто высасывает твою энергию, но я поклялась сама себе, что не сдамся. И из раза в раз, когда мне страшно, одиноко или я хочу опустить руки, я проговариваю это до мозолей на языке.
Ульяна, конечно, очень помогает, забирает Миру, развлекает детей и возит их по всяким развлечениям в выходные, и я безмерно благодарна ей, потому что пока из меня дерьмовый аниматор для дочери.