— Прости, — отмахивается, — Просто не знаю, как ты воспримешь информацию. Но я немного влезла не в свое дело, Рада. Просто желая тебе помочь, ты очень хорошая, и я ценю тебя.
Скупо улыбаюсь, хоть слова и приятны. Просто сейчас самый тяжелый период за всю мою жизнь, я боюсь любого вмешательства на свою хрупкую почти незащищенную территорию.
— Говори, — киваю, — Все самое страшное уже произошло.
Микроволновка издает звук и готовности, я достаю горячий и вкусно пахнущий контейнер и усаживаюсь за стол, Ксюша остается стоять на месте.
— Я немного порылась, — прокашливается, — Скажем так, я как и любая девушка, умею доставать нужную информацию. И вот я нарыла некую информацию, которая будет тебе полезна.
— Ого. И что же это?
— Про бывшего мужа этой суки, — Ксюша не подбирает слова, но в данный момент, мне даже приятно, что коллега на моей стороне по всем фронтам.
— Даже боюсь представить, откуда у тебя она…
Опускаю в рот сочный кусок курочки, живот призывно урчит, но от волнения к горлу подкатывает тошнота.
— Что я могу сказать… — Ксюха утаскивает из вазочки еще одно печенье, — Маринка походу та еще охотница. Чтобы ты понимала, Рада, ее бывшй муж не простой человек. И знаешь что? Она с ним судилась. Вот она, конечно…
— Хочешь сказать, что…
— Да. Я думаю она и Виктора твоего пасла из-за этого же. Бабки ей нужны.
— Возможно, — пожимаю плечами, — Но я знаю, когда у моего мужа влюбленный взгляд. Он и правда по уши погряз в ней, а она… Понимаешь, это ведь не оправдывает его поведение! Он мог бросить меня, как женщину. Но то, как он поступает с дочерью, выгоняя нас из дома. я не могу простить такое никак. Пусть это будет для него уроком, Ксюш. Если Марина действительно не та, за кого себя выдает.
— Я понимаю, тебе больно, Радушка, — наконец она подходит ближе и садится за соседний стул. Аппетит пропадает, а вкус курицы кажется пластмассовым, — Но нужно ее ставить на место. Может это ее отработанная схема. Свяжись с ее бывшим. Поделись своей ситуацией, может он подскажет, что делать.
— И где я его найду, Ксюш?
— А я уже все нашла, — подмигивает мне, — Номерочек телефона есть.
— Даже боюсь представить, где ты его нашла…
— Я бывшего в прошлом году пробила, когда он с другой кувыркался в отеле в лругом городе… О чем ты, — улыбается, — Я даже нашла ее страничку, узнала, кто ее подружки и как они познакомились с моим.
— Вау, — ответно улыбаюсь ей, — Спасибо тебе, Ксюш! Большое.
Кладу руку поверх ее, сжимая и даря всю свою благодарность.
— Я на стороне справедливости. Все уроды и козлы, а также их суки, должны быть наказаны!
Она воинственно поднимается указательный палец вверх, и мы начинаем смеяться, разряжая тяжелую обстановку.
Глава 21
Бумажка с номером телефона некоего Астахова Кирилла Романовича так и подзывает взять и позвонить. Но я отчаянно терплю, чтобы подойти к этому звонку более обдуманно.
Перед глазами папки из архива, которые мне удалось утащить. Все примерно в тот промежуток времени, когда я, глупая, хотела помочь своему мужу.
Раскрываю очередную папку, пытаясь разобраться в бухгалтерских отчетах, тут больший спец Ульяна, она обещала помочь, как появится минутка. Я же пока только нашла два платежа по закрытию кредитных обязательств, и вероятнее всего это как раз были вырученные деньги с продажи моей квартиры.
— Мам? — слышу голос дочери, что заглядывает в гостиную: — Что делаешь?
Осматривает мракобесие устроенное мной из множества бумажек.
— Работаю, малыш, — закрываю их и подзываю к себе: — Скучно стало, да? — улыбаюсь, потому что только в такие моменты она выходит за вниманием.
— Немного, — тянет она, вяло опускаясь на пол рядом со мной: — Раньше папа…
Закусываю губу, пытаясь скрыть истинные эмоции.
— Твой папа… — ищу слова, которые выдадут степень цинизма ее отца, но при этом не будут звучать грубо: — У него другая семья. Я тебе говорила.
Мира хмурится, глядя на меня, а я натягиваю искусственную улыбку.
— С нами жить он не хочет.
— Почему? — с расширенными глазами дочь смотрит на меня в поисках ответа: — Мы же хотели летом в отпуск, в Африку, помнишь? — она улыбается и определенно отказывается верить в мои слова.
Опускаю взгляд в пол и глубоко вздыхаю.
— Мы поедем, — убежденно заявляю: — Только вдвоем. Ты даже можешь предложить отцу, но, малыш, я уверена, что он не захочет с нами.
На глаза дочери наворачиваются слезы, а я пытаюсь удерживать свою волну страданий, чтобы не добавлять ей эмоционального потрясения.