— Ты вынудила меня сообщить так, — беру бокал вина, что стоял на подлокотнике кресла и делаю смачный глоток.
Я сейчас отчаянно не хочу казаться слабой и оплакивающей свою, как я думала, счастливую жизнь. Хотя, признаться, на минутку мне этого правда хочется. Но я быстро вспоминаю его утренние слова, что холодным лезвием прошлись по мне наживую.
— Я полюбил другую, Рад. Я не искал, не думал, просто так случилось. Я хочу с ней жить здесь…в моем доме. Засыпать и просыпаться, делиться планами…
— Заткнись! — цежу сквозь зубы, вскакивая с места.
Разъяренная как самка богомола пальцем тычу в его грудь, а из ушей буквально готовы сорваться клубы дыма.
Яростным взглядом прожигаю эту высокомерную физиономию, и черт возьми, до безумного не верю, что это мой Витя Дубов.
Тот самый, что рисовал сердечки на полях измятых писем, возил меня в Геленджик с палатками на свои первые заработанные. Витя, который защищал меня от всего, и позволил считать его своей стеной с самых первых мгновений.
— Ты можешь грезить о своей прекрасной жизни с любовницей в НАШЕМ доме только после того, как обеспечишь ребенка жильем!
Акцент на нужном слове дает мне его ответную реакцию в виде желваков на лице и сверкающих глаз.
Черт с ним, что он считает обо мне, я не претендую на его лавры. А точнее лишь на их небольшую часть. Но любой суд наложит на него обязательства в отношении несовершеннолетнего ребенка, а до того времени…я не сдвинусь со своего места пока еще законной жены.
Глава 4
— Хорошо, Рада, — усмехается он, но эта усмешка такая чужая, колючая.
Прячет руки в карманы брюк и смотрит на меня исподлобья, будто судья, который давно вынес приговор.
— В таком случае тебе придется делить жилплощадь с моей женщиной и ее детьми. Кстати, как думаешь, Мира отреагирует на такое?
Слова звучат громом среди ясного неба, и я инстинктивно отшатываюсь. Передо мной не Виктор, которого я знала и любила. Нет, это кто-то другой. Кто-то чужой, холодный и жестокий. Сердце будто сжимается в тиски, и эта боль больше не моя личная — она за дочь.
За нашу девочку.
Как он мог?
Как может так хладнокровно манипулировать ребенком, которого сам безумно хотел? Ребенком, который стал для нас чудом после всех преград и испытаний?
Она ведь его копия. Целиком и полностью. Даже привычки у них одинаковые. Я вижу, как она, нервничая, накручивает локон на макушке — один в один, как он. Они так близки, так похожи, и сейчас все это как нож в сердце.
— Ты больной? — голос звучит глухо, будто слова проходят сквозь слой густого тумана.
Он только хмыкает, недовольно прищуриваясь.
— Ты не идешь мне навстречу, Рада… В чем сложность собрать вещи и съехать?
Я почти задыхаюсь от его слов.
— Сложность в том, что это наш дом! — мой голос повышается, я больше не могу сдерживаться. — Наш с тобой, черт возьми! Не только твой! Это еще и дом твоей дочери, Витя. Ее! Или ты уже забыл об этом?
Его лицо искажается в раздражении. Он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи.
— С тобой бесполезно разговаривать. Я приведу сюда Марину. Наверное…только так ты поймешь.
Его слова разрывают меня на части. Это уже не просто обида — это ураган ярости, который сносит все на своем пути.
Я хватаю первый попавшийся предмет — пульт от телевизора — и со всего размаха целюсь в его голову. Трясущимися руками я почти бросаю его, но замираю в последний момент.
— Ты ненормальная?! — резко отступает он, хватая меня за запястье, но я не сдаюсь.
— Только попробуй, только попробуй привести ее сюда! — голос срывается на крик, губы горят от слез. — Я убью тебя! Понимаешь? Убью!
Я не узнаю себя. Слова, которые я произношу, звучат как чужие, но они обжигающе правдивы. Я ловлю соленые капли слез, что текут по щекам, и ярость сменяется леденящей болью.
— Какое же ты дерьмо, Дубов. Ты клялся мне в вечной любви. Говорил, что мы навсегда. Что я для тебя - единственная. Лгун!
— Да, говорил, — его голос становится почти мягким, но от этого еще больнее, — Но что мне сделать, если я влюбился в другую женщину? Как мальчишка влюбился… Никогда такого не было, Рада.
— Влюбился?! — я почти задыхаюсь от этих слов, — Ты просто перепутал гормоны с любовью!
— Нет. Это… другое. С ней впервые такие эмоции, понимаешь? До встречи с Мариной я и правда думал, что люблю тебя, что у нас идеальная семья, охуенный секс… А потом один ее поцелуй…выбил меня из реальности. Я как наркоман подсел.