Он бы размашисто вошел в дом и продолжал бы усмехаться и кромсать меня. А его раскрашенная стерлядь с наслаждением бы наблюдала.
Ощущение, что я вдруг оказалась в закрытой бочке, кислород еще есть, но ты уже знаешь, что его не будет достаточно. В один прекрасный момент он закончится, и ты исчезнешь.
Виктор сделал нечто подобное. Он не убил, он смертельно ранил и просто оставил умирать.
Пытаюсь подняться на ноги и добрести до входа. О своем внешнем виде совершенно не думаю, хотя до поломанного сознания доходит то, что Уля обещала привести Мирославу.
И как я сейчас покажусь такой перед ребенком?!
Останавливаюсь, прикрывая глаза, а затем бросаю взгляд направо, где стена украшена зеркальными панелями.
Подхожу ближе, пытаясь рассмотреть степень кошмара. Красные опухшие глаза вряд ли скроют сейчас хоть какие-то капли или средства. А от изможденного вида, будто меня перекрутили пару раз в барабане стиральной машины, невозможно избавиться.
Когда звучит второй сигнал звонка, приглаживаю волосы, и пытаюсь стереть с лица остатки косметики. Подхожу, и прежде, чем открыть замок старательно натягиваю на лицо хотя бы подобие улыбки.
— Привет, — улыбаюсь глядя на Миру, дочь тоже улыбается в ответ.
Вижу, что вопросы в ее взгляде всплывают, но она не спрашивает. Обнимает меня, прижимаясь, и проходит в дом.
— Ма, мы такую крутую игру придумали, — тут же верещит, пока я чувствую испытующий взгляд подруги.
— И что же это? — Уля заходит следом, а я вижу, как она цепляет челюсти.
Я знаю, что она сейчас не уйдет, да и мне, по существу, хочется поддержки. Нет, я обязательно соберусь с силами, просто в одиночку противостоять тому человеку, которого безоговорочно любила, это…даже не знаю, сложно. За одни сутки невозможно переключить эмоции только на ненависть. Но я отчаянно буду стараться.
— Мира, сладкая моя, если ты голодна, там в холодильнике…
— Тетя Ульяна накормила, — киваю с улыбкой, а дочь уже скрывается в коридоре.
Ульяна стоит скрестив руки на груди.
— Вернулся? — вздернув бровь, спрашивает она.
Наконец, смотрю на нее в ответ и киваю.
— Да, — горькая улыбка тянется на губах, пока я пытаюсь сообразить как озвучить тот цирк, что мы здесь устроили: — Не один...
Подруга хмурится, а я иду к бару в гостиной и показываю на бутылку вина. Она кивает, и я разливаю его нам по бокалам.
— Он с новой семьей. — наконец, выдаю и подношу ей бокал.
— В смысле?! — Уля делает глоток, а я тем временем раскрываю шоколад и оставляю его на журнальном столе вместе с бутылкой.
— В прямом, — беру дольку, закидывая в рот: — Он хочет, чтобы мы уехали, а он здесь будет со своей дамой и ее детьми.
Слышу как подруга закашливается, и смотрит на меня выпученными глазами.
— Он охренел?! — единственное, что она выдает шепотом: — Что за шутки, Рада?! Как?! Он что, в Новый год свалил к ней?!
Молча киваю, допивая свой бокал, и мгновенно наливаю следующий.
— Марина, — растягивая звуки, произношу имя этой женщины, которая не побоялась влезть в семью и прийти в мой дом: — Я даже имела честь познакомиться с ней сегодня…
Ульяна отборно матерится и залпом допивает вино, уже самостоятельно наливая себе еще.
— Вот гандон! Мразь же! — шипит она в перерыве: — Ублюдок! Собственную дочь…
— Я не уеду, Уль, — твердо озвучиваю, глядя на подругу: — Я не отдам так просто все то, что мы сделали вместе. И не оставлю ребенка на улице. Витя прекрасно знает, что я продала свое имущество еще тогда. Давным-давно, чтобы появилась компания… И сейчас, черт со мной, но Мира… Понимаешь?! Девочка, которую он хотел, просил и молился вместе со мной. Когда уговаривал пойти на второе эко, когда молил, чтобы я не переставала верить, не опускала руки. А теперь… Он лицемерно, с холодным равнодушием ждёт когда мы молча соберем вещи и уберемся, лишь бы его жизнь здесь била ключом с другой бабой и чужими детьми?! Ну н-е-е-т! — качая головой, пополняю нам обеим бокалы и ставлю бутылку на пол: — Только через мой труп они здесь останутся!
Ульяна, поджав губы, смотрит в мою сторону, а потом пододвигается ближе и обнимает меня. Держусь, чтобы вновь не зареветь, но все же не удается. Даю себе минутку в объятиях подруги, потому что знаю, что завтра я обязана буду собраться.
— Ты справишься, Рад! Справишься. Если что, я Костю подговорю, — слышу ее улыбку и сейчас я благодарна за ее поддержку и подпитку моей шаткой веры в это.
Но даже неуверенность в победе над ними не изменит моего решения сражаться.