Рэйчел.
Скрежет ботинка по неровному тротуару заставил Резника повернуться. Из тени вышла женщина, воротник ее темного плаща был приподнят, волосы обрамляли ее бледное лицо, короткие и темные. Резник потянулся и открыл ближайшую боковую дверь.
«Извините, что вытаскиваю вас», — сказал Резник.
— Все в порядке, сэр, — сказала Линн Келлог, — я и раньше поступала с вами так же.
Резник снова включил дальний свет и включил передачу. — Я расскажу тебе по дороге, — сказал он.
Воллатон был местом, о котором забыло время. Внутренний пригород бунгало и полумесяцев и аккуратных особняков с сумасшедшей брусчаткой и палисадниками, подходящими для гномов. На крыльце дома Догерти сиял тусклый оранжевый свет. Резник нажал кнопку звонка во второй раз и отступил назад. Появился еще один свет, пробившийся сквозь занавески наверху. Осторожные шаги на лестнице.
"Кто это?"
— Детектив-инспектор Резник. УГО».
Сквозь квадрат из матового стекла, вставленного в дверь, Резник мог видеть фигуру, ссутулившуюся, колеблющуюся.
— Это полиция, мистер Догерти, — сказал Резник, не желая слишком громко повышать голос и будить соседей. Желание, чтобы это закончилось: сделано.
Фигура выступила вперед; засовы, верхние и нижние, медленно отодвинулись, защелка была поднята, ключ повернут; наконец, дверь на цепочке откинулась на дюйм.
Резник представился, поднеся свой ордер к краю двери и отступив в сторону, чтобы Догерти мог его видеть.
— Это детектив-констебль Келлог, — сказал Резник, указывая за собой. — Если бы мы могли войти.
«Неужели это не может подождать? Что такого важного, что не может ждать?»
— Твой сын, — сказал Резник. — Это о вашем сыне.
— Карл?
— Да, Карл.
Дверь закрыли, но только для того, чтобы освободить цепь. Догерти стоял в шотландских шлепанцах на циновке, на которой темными пучками щетины было написано « Добро пожаловать ». Его лодыжки были костлявыми под краем полосатых пижамных брюк, кожа была покрыта мраморными синими венами. Пояс его темно-зеленого халата был завязан тугим бантом. Его волосы были собраны в пучки по бокам головы.
— А как же Карл? он спросил. — Что с ним случилось?
Но выражение его глаз показывало, что он уже знал.
Не совсем так, конечно. Это произошло немного позже, в маленькой гостиной, единственный свет от торшера в углу, они втроем сидели на мебели, которая была сделана на века и именно так и сделала.
Пока Резник говорил, взгляд Догерти метался от коктейльной тумбы к светлому дубовому столу, от пустой вазы, которую они привезли из Голландии пятнадцать лет назад, к маленьким фотографиям в рамках на каминной полке над газовым камином.
В последовавшей тишине глаза Догерти были неподвижны. Его пальцы теребили концы зеленого шерстяного пояса. Резник задавался вопросом, насколько ясно он понял.
— Хочешь, мы отвезем тебя в больницу? — спросил Резник. — Вы и ваша жена?
— Моя жена… — встревоженно начал Догерти.
— Мы могли бы взять тебя, — повторил Резник. «Увидеть Карла».
«Моя жена не может пойти, — сказал Догерти.
"Она здесь?" — спросил Резник.
— Я же сказал тебе, наверху. Она не может идти, она не должна знать, она не может…