Мужественно работали в дни боев мастер Гунгасов, электротехник Нестеров, начальник цеха Львову заместитель главного инженера Карелов и другие. Все в нашем коллективе трудились с полной отдачей сил. Чувство долга было сильнее страха смерти. С чувством гордости вспоминаю о своих товарищах. Это были храбрые и скромные люди. Обстановка складывалась такая, что каждый день и каждый час мог стать последним в нашей жизни. Но никто не отчаивался. В коллективе не было трусов и паникеров. Под бомбежками и обстрелами все вели себя сдержанно и мужественно. Продолжали свою работу по обслуживанию оборудования электростанции. Что поддерживало наш дух, самыми крепкими узами сплачивало людей? Прежде всего сознание того, что нас, небольшой коллектив, оставили на СталГРЭС, доверили фронтовую вахту, что подача электроэнергии помогает бить врага под Сталинградом…
В исторической летописи тех дней осталось немало примеров стойкости, которую проявили энергетики. Случилось так, что снаряд застрял в решетке над агрегатами станции. Главный инженер Зубанов вместе с мастером Гунгасовым осторожно вытащили его. Взяв снаряд на руки, Зубанов пошел вниз по крутой лестнице с высоты сорока метров. Ступенька за ступенькой, с трудом удерживая равновесие, он спускался с этой опасной ношей. С тревогой ждали его товарищи. Наконец последние метры позади. Зубанов передал снаряд собравшимся внизу специалистам.
Рабочий коллектив СталГРЭС стал гарнизоном неприступного Сталинградского бастиона. О том, какими были трудовые будни энергетиков, вспоминал Василий Васильевич Разумейченко, в то время мастер электроцеха:
— Главный щит управления — это мозг электростанции. Энергетики знают: это место — святая святых на станции. Здесь находятся только дежурные. С начала обороны города работники цеха поставили койки около главного щита управления. Здесь мы сутками работали и урывками спали. На станции в то время оставались только те специалисты, без которых нельзя было обойтись. Рабочая вахта продолжалась сутками. Как и солдаты на фронте, мы не уходили с боевого рубежа.
Повседневно происходили событий, когда действовать надо было под огнем, принимать решения мгновенно.
Помню, как начался первый обстрел. Утром вместе с электротехником Сергеем Медниковым мы дежурили у главного щита электростанции. С первых дней обороны привыкли с тревогой посматривать на небо. В любой момент могли налететь фашистские бомбардировщики. Дни в ту осень стояли ясные, безоблачные. Недобрым словом приходилось поминать эту летную погоду. О воздушном налете нас обычно оповещала зенитные орудия, прикрывавшие СталГРЭС. В тот день все было тихо. Молчали зенитки. Вдруг неподалеку раздался взрыв. Потом еще ближе. Впервые фашисты обстреливали электростанцию из орудий. Каждому понятно — в такую минуту инстинкт самосохранения как бы вырывается наружу, и помимо воли хочется укрыться от смертельного ливня. Но мы увидели — вся площадь у распределительного устройства заливается водой. Это означало — разбит циркуляционный охлаждающий водовод. Раздался аварийный звонок. Мы бросились к месту взрыва. Увидели, что снаряд разорвал чугунные трубы, вода проникла в подвальное помещение здания. Под обстрелом в цех пришел главный инженер. Стали откачивать воду. Работали до тех пор, пока не ликвидировали аварию.
Если говорить о главном щите управления, где мы жили и работали, то в дни осады здесь также взорвалось несколько снарядов и бомб.
Однажды один из наших мастеров прилег отдохнуть после смены. Во время налета едва он успел отскочить за колонну, как кровать разнесло вдребезги упавшими бетонными глыбами.
Во время обстрела загорелся трансформатор. Он стоял на железнодорожной платформе, которую не успели вывезти за Волгу. Когда вспыхнуло масло в трансформаторе, пламя поднялось выше станции. Это было ночью. Гитлеровцы увидели начавшийся пожар и открыли огонь из орудий. Это был их обычный варварский прием — пытаться сеять панику в такие моменты, разбрасывать пламя взрывами снарядов. Несмотря на опасность, все, кто был в цехе свободен от вахты, выбежали с лопатами, стали тушить пожар. Пламя сбили, спасли оборудование, стоявшее рядом.
Опасность преследовала повсюду. Как-то мы переходили механическую мастерскую. Гаубицы открыли огонь. Мы бросились наземь. Полетели осколки. Нас не задело. Ползком перебрались под железнодорожные вагоны. Перебежками добрались до механической мастерской. Были срочные дела, связанные с ремонтом оборудования. Надо было выточить детали взамен разбитых, чтобы обеспечить работу агрегатов. Обстрел закончился так же внезапно, как и начался. Когда мы возвращались обратно, то увидели: снаряды изрыли землю в том самом месте, где сначала пережидали обстрел. Постояли над этой воронкой, поговорили, даже пошутили о том, что вот, мол, как верно поступили, что поторопились к станкам, и пошли снова на смену…