– Понял, – вскакивая на ноги, ответил он. – Я сейчас!
Сержант убежал, а в это время из оврага выбрались чумазый лейтенант и его помощник, хозяин 'запорожца'. Судя по отчетливому запаху горелого мяса и продолжавших вырываться языков пламени над краем оврага, потушить машину они так и не смогли.
Оглядевшись, тот посмотрел в сторону остановившегося автобуса и удивленно на меня.
– Будет жить? – спросил у меня подошедший лейтенант.
– Шансы не смотря на страшный вид есть. Но чем дольше тянем, тем их меньше, – вымыв от крови руки спиртом, ответил я, после чего используя остатки перевязывающего материала, продолжил перевязку. Когда я бинтовал голову от автобуса в сопровождении сержанта подбежал пожилой кряжистый седоусый мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти на вид. Тот сразу, можно сказать сходу включился в работу.
Обмениваясь фразами чисто медицинского толка, мы одновременно с работой прощупали друг друга. Его удовлетворили мои знания для студента второго курса (на третий я только собираюсь поступать), я же наблюдал за работой опытного сельского фельдшера на пенсии Степана Никифоровича Степанова, в войну бывшего ротным фельдшером. Используя фактически все, что у меня было, мы смогли закончить с основно работой, включая наложения импровизированных лубков из подручных материалов. Даже голову зафиксировали на доске, привязав ее вместе с телом. Мало ли спина повреждена? К этому времени милиционеры смогли с помощью водителей остановившихся машин собрать носилки с помощью двух палок срубленных в лесу и куска брезента и мы раненую и погибшего мальчика погрузили в почтовую машину, которая ехала в сторону ближайшего населенного пункта, где была районная больница. Сержант остался у места происшествия, лейтенант же поехал на мотоцикле сопровождать почтовскую машину. Заодно сообщить о происшествии и известить все службы.
Степан Никифорович уехал, сопровождая раненую, не забыв свои вещи из автобуса, которые ему принес водитель. А я стал собирать инструмент, убирая его в чемоданчик.
– Весь измарался, – сочувственно сказал сержант, поглядывая, как водители добровольцы используя ведра и лопаты, закидывают все еще дымящуюся машину землей и песком. Воды рядом не было.
– Да ничего, у меня в машине канистра с водой отмоюсь и переоденусь. А одежда на выброс, уже не отстираешь… – щелкнув запорами чемоданчика, я спросил. – Что там с этим лихачом?
– Сгорел, так и не смогли вытащить.
– Он что живой был? – удивился я.
– Да, когда мы подъехали еще кричал. Потом замолк. Бак похоже полный был, вытекать начал ну и полыхнуло, – обернувшись добавил. – Все еще потушить не могут, машину почти надвое разорвало, а все еще горит. Думаю в багажнике канистры были с бензином.
– Наверное пьяный был раз так гнал. У меня на глазах чуть в полный автобус на обгоне не врезался. Думал догнать да морду набить.
– Теперь уже не узнаем, пьяный он был или нет, – вздохнул сержант.
– Это да. Кстати, похоже, не простой человечек был.
– Почему вы так решили? – заинтересовался сержант – Он меня в гору на сотне обошел, и это на 'Победе'. Не родной движок там стоит, будь уверен.
– Товарищ лейтенант записал госномера машины и отправит телеграфом данные по погибшему, так и узнаем.
– Ну это ваши дела.
Развернувшись, я направился обратно к машине. Поставив слегка перепачканный чемоданчик рядом с багажником, я нашел канистру и позвал деда. Нисколько не стесняясь, я разделся до трусов и, бросив испорченную одежду под ноги, велел наклоняясь:
– Лей.
Почти сразу на спину полилась слегка теплая вода, что я набрал перед выездом.
Наблюдая как по каменистой обочине пузырясь течет розоватая вода я мысленно костерил лихача-полудурка. Мало того что свою жизнь сгубил так поломал еще двоим.
Одному навсегда, другой даже не знаю.
– Хватит. Чистый уже, – сказал дед, опуская канистру. – В одежде вещи какие есть?
– Мелочь только. Документы под козырьком в машине, – отряхиваясь от капель, ответил я. После чего взяв рубаху и намочив её, где она была чистой от брызг крови, и отмыл чемоданчик-аптечку.
Достав из чемодана свои вещи, я переоделся в шорты и футболку с рукавами.
Подобрав испорченную одежду, выгреб все из кармана и зашвырнул ее подальше в кусты.
– Садись, сейчас поедем, – велел я деду, что убирал канистру в багажник.
Перебежав дорогу шлепая сандалиями (обувь я тоже отмыл), подошел к сержанту и спросил:
– Я тут нужен?
– Да нет. Огонь стихает, вон уже и дымит меньше. Спасибо за помощь, – козырнул он, после чего протянул руку.
Пожав ее, я ответил:
– Не за что. Всего хорошего.
Вернувшись в машину, я запустил успевший слегка остыть мотор и сказал Гагаринское:
– Поехали.
Как ни странно, но успели мы вовремя. Хотя начало темнеть, но мы уже въехали в город и остановились у гостиницы, где были заранее забронированы номера.
Быстро оформившись, я перетаскал вещи и, искупав дочек после дороги, заставил их поесть, потом сам принял душ и через полчаса уложил их спать.
Утром пока мои завтракали в столовой рядом с гостиницей, съездил в аптеку и обновил запас лекарств почти всех видов что использовал (в дороге может пригодится, как я в этом убедился), даже перевязочный материал закупил и два жгута. Тот, что у меня был, уехал вместе с пострадавшей девушкой. После этого торопливо позавтракав, пригласил своих в машину, вещи уже были собраны.
Дальнейшая дорога заняла куда меньше времени (и прошла на удивление благополучно), мы оставили Киев сильно левее и продолжили пусть к Москве, приехав ближе к обеду следующего дня.
Проехав пол Москвы я, наконец, свернул в родной двор и заглушил хорошо постаравшийся мотор.
– Ой, как тихо стало, я уже привыкла, что только едем и едем, – воскликнула Тома.
– Вылезай балаболка. Дарью Михайловну я уже предупредил, так что наверху нас ждет праздничный обед. Давайте бегите, а я вещи начну носить.
Когда я закончил с переноской всего багажа и запер машину на стоянке, мои уже успели устроиться в квартире. Дед, напевая принимал душ, бабушка помогала Дарье Михайловне накрывать на стол, Тома с Лидой смотрели телевизор в зале, а младшие играли с новыми игрушками что я привез из Франции и бегали по квартире заглядывая во все углы.
– Уф-ф, вроде все, – пробормотал я, укладывая последний сверток в прихожей. Я перетаскал снизу, а укладывают пусть женщины. Тут все их, кроме моего чемодана и общего дочек.
Дед вышел из ванной в моем халате, поэтому воспользовавшись заминкой, сестры не успели среагировать, занял душ, пообещав, что я быстро.
Когда я после душа прошел в кабинет в запасном халате, дед сидел у меня в кабинете на диване и листал подшивку газет.
– Это что такое? – спросил он, указав на небольшую коробку размером полметра на полметра с надписями по-французски.
– Минибар – он же холодильник. Привез из Франции. Хочу установить в кабинете вон в ту нишу в шкафу и замаскировать. Буду хранить там спиртное, не в общем же его держать, куда у дочек есть доступ?
– А в этот думаешь не залезут?
– В этот точно нет, – уверенно ответил я, проходя к столу и садясь за стол. – Он на встроенный замок закрывается.
– У тебя такой только один в наличии? – с деланным безразличием спросил дед. Я с подозрением посмотрел на него, предчувствуя, что меня сейчас будут грабить.
– Один, – подтвердил я, и попытался ногой спрятать коробу с минибаром за стол.
– И тебе он так нужен?
– Нужен.
– А мне нужнее, – отрезал дед. – Ты себе еще найдешь, а я где буду себе такой искать?
Подумав я кивнул. Тут дед прав, с моими связями сделать это было не трудно, канал Алекса мне был известен.
– Ладно, тем более у тебя скоро день рождение. Подарком будет.
– Вот и ладушки, – обрадовался дед.
Похоже было, что он меня провел, взяв нахрапом и не ожидал благополучного исхода.
Я мог настоять на своем.
– Что думаешь завтра делать? – спросил дед.
– О-а-а, дел полно, нужно все успеть до начала занятий. Так что я на вас рассчитываю, присмотрите за внучками, пока я по Москве бегаю, улаживаю свои дела.
– Конечно поможем. Аль не родственники?