Но машина уже тронулась. И город поплыл мимо, расплывшись в моих слезах.
Глава 26
Я захлопнула за собой дверцу такси так резко, что водитель дёрнулся и уронил пачку сигарет с панели.
— Поехали! — крикнула я почти сорванным голосом.
Он называет адрес, а я ещё раз кричу, чтобы быстрее давил на газ. Хочу уехать отсюда, чтобы не видеть Егора.
Машина рванула с места. Я откинулась на сиденье и сжала сумку, будто это спасательный круг. В груди колотилось так, что, казалось, сердце сейчас реально разорвётся и зальёт всё к чёрту кровью.
Слёзы сами лились. Я даже не пыталась их остановить. Сначала они текли тихо, а потом меня прорвало. Я закрыла лицо руками и завыла. Настоящим животным воем.
— Всё повторяется… — шептала я сквозь рыдания. — Всё, сука, повторяется!
Я била кулаком по бедру, чтобы хоть как-то заглушить эту боль. Но она только расползалась, шире и шире, как огонь.
Я помню тот день. Чёртов день, когда призналась Егору в чувствах. Когда он пришёл на вечеринку с "кисой". В памяти — только одно: дверь, его глаза, и чужие руки на его теле.
Я тогда тоже бежала. Тоже кричала. Тоже садилась в такси и думала: «Всё. Больше никогда».
И что? Я дура. Я поверила, когда он пришёл снова. Когда клялся. Когда говорил, что изменился, что всё понял, что без меня — никак. Я, идиотка, растаяла. Сказала себе: «Люди заслуживают второго шанса». Думала, что у нас всё будет прекрасно, но где-то глубоко внутри я понимала, как ему важен секс. Что он не сможет быть со мной одной, а я не готова делить его со всеми.
Ха. Второй шанс.А теперь он снова вон там, в комнате, и сука Юля гладит его грудь.
— Эй, девушка, вы в порядке? — водитель посмотрел на меня в зеркало.
— В порядке?! — я засмеялась сквозь слёзы. Смех был истеричный, мерзкий. — А хрен его знает, в порядке ли я! Моего парня облапала какая-то девка, а я думаю, что у нас любовь! Нормально это?
Он покачал головой и отвернулся. Наверное, привык. Наверное, не я первая, кто разрыдается у него на заднем сиденье.
Я уткнулась лбом в холодное стекло. Улица мелькала огнями. В груди жгло. В голове билось только одно:
— Он не изменился. Он, блядь, никогда не изменится.
И всё же где-то внутри, тихо-тихо, звучал другой голос: «А если он правда ни при чём? А если это Юля специально? А если он хотел оттолкнуть её, а ты вбежала не вовремя?»
Я сжала кулаки.
— Да пошло оно всё. — сказала я себе мысленно. — Даже если так, почему он позволил ей быть так близко? Почему стоял, как придурок, в одних трусах, пока её руки лазили по нему? Почему он не оттолкнул её? Почему они вообще оказались в одной комнате?
Снова слёзы. Снова боль.
Нет. Это всё. Это реально всё — решила я.
Я достала телефон. Двадцать пропущенных. «Егор». Ещё десять сообщений:
«Ася, это не так»
«Пожалуйста, выслушай»
«Я объясню»
«Не уезжай, прошу»
Я стиснула зубы.
Объясни. Объясни, как так вышло, что она гладила тебя по груди, а ты даже не отстранился?
Хотела заблокировать его номер. Но палец завис. Не смогла.
Я вспомнила, как месяц назад он обнимал меня на кухне. Мы смеялись, готовили пасту, он облился соусом, и я вытирала его футболку салфеткой. Он тогда схватил меня и сказал:
— Ты моя навсегда. Я тебя люблю, Аська, так сильно люблю.
А я поверила. Боже, какая я наивная дура.
Теперь эта же картинка перекрутилась в голове: только вместо меня — Юля. Она трёт ему грудь, а он стоит и позволяет.
Сука! Ненавижу тебя, Егор! Ты понял?! Ненавижу!
Я стучала кулаками по сиденью, по окну, по себе. Хотелось порвать всё вокруг. Хотелось выбить стекло. Хотелось… я не знаю. Хотелось исчезнуть.
— Всё повторяется… — шептала я снова и снова. — Я же знала… я, блядь, знала…
Телефон снова завибрировал. Егор. Я нажала «ответить» и сразу заорала:
— Пошёл нахуй! Ты понял?! Пошёл к чёрту, блядь!
— Ась, стой! — его голос дрожал. — Это не то, что ты думаешь, клянусь…
— Да заебал ты со своими клятвами! — я перебила. — Ты думаешь, я первый раз это слышу? Ты думаешь, я, блядь, идиотка? Да, сука, идиотка! Раз поверила тебе!
— Дай мне объяснить! — кричал он.
— Объясни Юле! Пусть она тебе грудь гладит, пока я еду домой! — я скинула звонок и швырнула телефон на сиденье.
В груди билось что-то дикое. Как будто я разрывалась на части.
Я закрыла глаза. Слёзы текли, но я уже не чувствовала их. Всё тело горело. Ладони дрожали. Голова гудела.
Я повторяла про себя, как молитву:
— Никогда больше. Никогда.