— А ты как на неё смотришь? Хочешь её себе?
— Она хорошая и добрая. Такую беречь нужно, она может и бывает колючей, но внутри она ранимая. Я бы такую никогда не обидел.
— Ха-ха, ты блять хотел её трахнуть и бросить! Только попробуй подойти к ней, понял?! Она моя! Она блять моя! Я никому её не отдам! Я буду бороться за наши отношения!
— Успокойся, я не собираюсь претендовать на Асю. Остынь. Езжай домой и отоспись, пока не наделал очередной херни.
**** Ася ***
— Всё повторяется… — шептала я, ощущая, как грудь сжимается до невозможности. — Я снова повела себя как дура, снова поверила ему…
Я вспомнила каждый момент, когда Егор говорил, что любит, как смеялись вместе, как он называл мои волосы огнём. Я вспомнила его объятия, его дыхание, его шепот в ночи… и одновременно Юлю, её руки на его груди.
— Почему? Почему всё снова так? — спросила я пустоту. — Я же хотела верить, я же хотела…
Я сжала кулаки, чтобы хоть как-то держать себя. Так сильно хотелось крикнуть, чтобы всё это вышло наружу.
— Боже… — выдохнула я. — Это уже не боль. Это… это разрыв.
Я вспоминала прошлые месяцы: как мы смеялись, как он выбирал меня везде, где мог, как мы строили планы, как я верила, что всё будет иначе.
— Почему я снова верю человеку, который может так обмануть меня? — думала я, глядя в окно. Фонари мелькали, отражаясь в глазах, полных слёз. — Почему я снова думаю, что он изменился?
Мой телефон вибрировал снова. Егор.
Я не стала отвечать. Ни «да», ни «нет», ни «пошёл к черту» — просто молчание.
— Нет. — сказала я вслух. — Сейчас я никому не отвечаю. Ни ему, ни кому-то ещё.
Я выключила телефон и закрыла глаза. Дыхание было прерывистое, будто я только что выбралась из подземелья.
Я понимала, что не могу с ним разговаривать, пока не успокоюсь. Пока не разберусь, чего я хочу.
— Такси, — тихо сказала я водителю, — остановитесь у следующей улицы. Я выйду там.
Он кивнул, молчаливо соглашаясь.
Я снова обхватила себя руками. Волосы спали на лицо, пальцы впивались в кожу. Зеленые глаза смотрели в отражение окна — красные, слезящиеся, но полные решимости.
— Я должна выбрать себя. Ты должна выбрать себя, Ася. — повторяла я про себя, как мантру. — Иначе это всё будет повторяться снова.
Такси остановилось. Я вышла, оперлась на сумку, вдохнула холодный воздух. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так дико. Я сделала несколько глубоких вдохов.
— Я справлюсь, — прошептала я самой себе. — Справлюсь и разберусь, кто я без него.
Я посмотрела на ночь. Город был пустым, свет фонарей дрожал на мокрой мостовой. Город плакал как будто вместе со мной. Всё завтра, а теперь я хочу поспать.
Глава 27
Ася проснулась так, будто её вытолкнули из какой-то бездны. Веки были тяжёлые, под глазами жгло, во рту пересохло. Она сделала резкий вдох, словно вынырнула из воды, и тут же прижала руки к лицу.
Всю ночь её преследовали кошмары. Один за другим. Она видела Егора. Видела, как он целует Юлю. Видела, как руки скользят по чужому телу, слышала её фальшивый смех, а Егор будто забывал, что Ася существует. Самое страшное — в этих снах Ася стояла рядом. Живая, настоящая. И кричала. А они будто и не слышали.
— Господи… — выдохнула она. — Ну почему мозг такой садист?
Слёзы сами выступили на глазах. Она смахнула их ладонью, уткнулась лицом в подушку. Её тело было тяжёлым, голова раскалывалась от недосыпа, а в груди будто кто-то вставил металлический прут и медленно крутил.
Она вспомнила, как захлопнула дверь такси, как сказала себе, что выбирает себя. Сильная. Независимая. Решительная. А утром чувствовала себя не героиней, а пустой оболочкой.
Комната была тихой. Мама уже ушла на работу, и от этого становилось чуть легче — не нужно натягивать маску «всё нормально».
Ася поднялась с кровати, ноги заплелись, она почти споткнулась. На кухне пахло чем-то тёплым, сладким. На столе стояли сырники — мамины. С брусничным соусом. Маленькая стопочка, аккуратная, как всегда. И рядом записка:
"Не забудь позавтракать. Люблю"
Ася сжала записку пальцами, прижала к груди.
— Мам… — прошептала, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Она сделала кофе, добавила молоко и медленно села за стол. Ложкой зачерпнула соус, положила на сырник. Сладко-кислый вкус разлился во рту, но аппетита не было. Она ела скорее по инерции, чтобы заполнить пустоту внутри.
— Всё повторяется, — сказала сама себе. — Сначала доверяю, потом… опять.