Она вспомнила взгляд Егора на улице. Его отчаянные крики: «Ася! Пожалуйста, стой!» И в груди что-то снова дёрнулось.
А вдруг он правда ни при чём? — мелькнула мысль. Нет. Хватит. Даже если так — он позволил этому случиться. Он мог остановить. Не сделал. И всё.
Ася отставила кружку. Подошла к окну. За окном хмурое утро, капли дождя на стекле.
— Я не должна сейчас думать о нём, — твёрдо сказала она. — Хватит.
Она пошла в ванную. Набрала воду, добавила пену, скинула с себя футболку. Вода обволакивала, расслабляла, забирала хотя бы часть напряжения. Ася закрыла глаза и впервые за последние сутки почувствовала хоть какое-то облегчение.
Тишина. Только капли воды и её собственное дыхание.
Телефон загудел.Она открыла глаза, сердце сразу сжалось.
Егор: «Ася, пожалуйста. Давай поговорим на трезвую голову. Я всё объясню. Только дай мне шанс.»
Ася смотрела на экран, пальцы дрожали.
— Нет… — сказала она вслух. — Я не хочу сейчас ничего обсуждать.
Она нажала «Заблокировать экран». Он погас. Внутри что-то защемило, но вместе с этим появилась странная лёгкость.
Через минуту снова вибрация. На этот раз другой контакт.
Антон: «Как ты? Держишься?»
Ася нахмурилась, но ответила:
Ася: «Пытаюсь отмыться.»
Через секунду пришёл ответ:
Антон: «Егор меня вчера пытал. Он реально бесился. И, кажется, Юля правда сама полезла. Я видел, что он был в шоке.»
Ася закрыла глаза. Голос Антона в сообщении будто звучал у неё в голове. Она представила Егора — злого, растерянного. Представила Юлю — наглую, пьяненькую, с этим ухмылом.
Но она быстро стерла картинку.
Ася: «Я не хочу сейчас это обсуждать. Не хочу Егора видеть.»
Она поставила телефон на полку и снова погрузилась в воду. Закрыла глаза.
— Тишина. Мне нужна только тишина, — прошептала.
********
Егор сидел у себя дома, уставившись в экран телефона. У него под глазами были синяки, волосы растрёпаны, чашка кофе давно остыла. Он уже десятый раз писал сообщение, стирал, снова писал.
Егор: «Ася, ты даже не дала мне сказать ни слова.»
Стер.
Егор: «Я клянусь, я не прикасался к ней.»
Стер.
Егор: «Ася, пожалуйста. Давай поговорим на трезвую голову. Я всё объясню. Только дай мне шанс.» Следом «Я люблю тебя. Я не могу потерять тебя из-за этого цирка.»
Отправил. Сообщение прочитано не было.
— Чёрт! — он ударил кулаком по столу. — Почему я такой идиот?
Он вспоминал лицо Аси. Как у неё дрожали губы, когда она кричала. Как её глаза, обычно яркие, вдруг стали стеклянными от боли.
В груди всё сжималось. Он прокручивал каждую секунду вчерашнего вечера, пытаясь понять, где мог поступить иначе.
Мог. Должен был. Почему я застыл?
Телефон завибрировал. Антон.
— Ну? — взял трубку Егор. Голос хриплый, злой.
— Ты живой? — спросил Антон спокойно.
— «Живой»? Ты издеваешься? Я умираю, блядь! Она меня заблокировала. Ты понял? Заблокировала!
— Я ей написал, — сказал Антон. — Она ответила.
— Что? Что она сказала?
— Что не хочет тебя видеть. И что… берёт паузу.
— Паузу? — Егор резко встал. — Какую ещё паузу? Я не могу без неё даже сутки!
Он прошёлся по комнате, схватился за волосы.
— Тоха, я реально не знаю, что делать. Я её люблю, сука. Понимаешь? Я даже дышать не могу без неё.
— Успокойся, — твёрдо сказал Антон. — Ты сейчас только сильнее её оттолкнёшь. Дай ей время.
— Время? — Егор горько усмехнулся. — А если она за это время поймёт, что я ей не нужен? Что я снова её подвёл?
— Тогда тебе придётся доказать обратное, — спокойно ответил Антон.
Егор молчал. Только дыхание тяжёлое, будто он снова бежал за такси.
Ася в это время сидела в ванне, уткнувшись лбом в колени. Она слышала, как капает вода, как сердце стучит. Телефон молчал. И в этом молчании было всё: её выбор, её боль, её решимость.
— Я справлюсь, — шептала она. — Я справлюсь без него
Тёплая вода медленно остывала, и Ася наконец заставила себя подняться. Капли стекали по коже, оставляя холодные дорожки. Она завернулась в большое махровое полотенце, остановилась перед зеркалом и посмотрела на своё отражение.
— Ты же сильная, — сказала себе тихо. — Ты обещала не позволять никому снова ломать тебя.
В зеркале на неё смотрела та же Ася — рыжие спутанные волосы, зеленые глаза, покрасневшие от слёз, тонкая линия губ. Но взгляд был другим: уставшим, жёстким.