Телефон внезапно завибрировал. Она вздрогнула, сердце подпрыгнуло в груди, дыхание прерывисто. На экране появился неизвестный номер.
“Посмотри это. Правда жестокая, но лучше знать.”
Ася смотрела на сообщение несколько секунд, её пальцы дрожали. С одной стороны — она боялась, что это очередная подлость или обман, с другой — знала: если это правда, она должна увидеть сама.
Долгое мгновение сомнений, потом она глубоко вдохнула и нажала «Открыть».
Экран засветился видео. И в тот же момент сердце сжалось. Она узнала интерьер — комната Антона.
На видео Егор стоял около стены, опираясь на дверной косяк. Юля приближалась, медленно, почти незаметно, с хитрой улыбкой. Она наклонилась ближе, и Ася почувствовала, как грудь сжалась, а дыхание прервалось.
Он пытался отстраниться, шепча что-то почти невнятно:
— Это неправильно…
Но Юля только улыбнулась, ближе к его лицу, глаза блестят так, будто знала: никто не узнает.
— Никто об этом не узнает, — ответила она.
Ася сжала телефон крепче. Сердце колотилось, ладони были мокрыми, дыхание сбивалось. Она не могла поверить. Егор… её Егор… действительно допустил такое?
Сцена продолжалась, Юля аккуратно касалась его груди, они начали целоваться. Каждое движение, каждый вздох казались Асе ножом, который воткнули в сердце.
— Нет… — прошептала она, глаза наполнились слезами. — Он… не может…
Она откинулась на диван, руки за голову, телефон сдавливался пальцами, как будто держание его могло остановить катастрофу, происходящую на экране. Внутри что-то рвалось, ломалось. Боль, ревность, обида и неверие смешались в одно.
— Почему… почему именно сейчас? — тихо спросила она себя. — Почему он не мог остановиться?
Она ощущала физическую тяжесть в груди, словно кто-то положил на неё камень. Руки дрожали, ноги подкашивались, сердце бешено колотилось.
— Я должна узнать… всё сама, — сказала она вслух, стиснув зубы. — Лицом к лицу.
Ася резко села. В голове всё ещё играли кадры видео. Она не могла поверить, что всё это — правда, и одновременно понимала, что больше нельзя жить в неведении.
Она открыла черный список и убрала Егорa. Пальцы дрожали, но внутренний голос был ясен: “Если это конец, пусть это будет конец с честью. Если это шанс… пусть будет шанс.”
Она открыла чат с ним и набрала:
— Надо поговорить. Встретимся в кафе около дома через час.
Пальцы дрожали, дыхание сбилось, сердце билось так, что казалось, оно может выскочить из груди.
Через несколько секунд телефон вибрировал снова. Имя на экране: Егор.
— Хорошо, — ответил он мгновенно.
Ася положила телефон на стол, закусила губу и глубоко вдохнула.
— Если я и брошу его… — пробормотала она, — то навсегда. Измену я не смогу простить, тем более он врал мне прямо в глаза.
Она посмотрела в зеркало. Волосы спутанные, щеки чуть бледные от напряжения, глаза красные от слёз.
— Значит так, укладка… макияж… — сказала она вслух. — Нужная полная боевая готовность. Я должна быть сильной и независимой.
Ася встала, подошла к окну. Город окутан дождём, мокрые улицы блестят отражениями фонарей. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный воздух пробирает до костей, но в груди растёт решимость.
— Если он предал меня… — сказала она, — я уйду красиво. Если же я ошибаюсь… я попробую обсудить.
Она достала косметику, расческу, начала тщательно подбирать образ. Каждый жест, каждый взгляд в зеркало — будто подготовка к битве.
Время тянулось медленно. Каждый шаг подготовки, каждое движение пальцев по волосам, каждое мазок кистью по щекам — словно она заряжалась силой.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Егорa:
— Ты уверена? Я приеду.
Ася вздрогнула, сердце подпрыгнуло.
— Да… — тихо сказала она. — Уверена.
Она ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Макияж аккуратный, волосы уложены, одежда выбрана. Внутри ощущалась сила, холодная и спокойная, но готовая к столкновению с правдой.
Дождь за окном постепенно стихал, улицы блестели, фонари отражались в мокром асфальте. Ася вышла из квартиры, телефон в сумке, шаги уверенные, взгляд прямой.
Она шагала по улице, чувствуя, как каждая клетка тела напряжена и готова к столкновению с действительностью.Ася вспомнила видео. Юля и Егор в комнате, его голос: «Это неправильно…», её слова: «Никто об этом не узнает…». Каждое воспоминание жгло как горячий металл.
— Я должна услышать это от него, — сказала Ася вслух, и ветер, обдувающий лицо, казался тихим согласием.