Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё перемешалось. Страх. Тоска. Нежность.
— Антон, а скажи… — я посмотрела на него. — Правда, что я одеваюсь как капуста? Что я никому не нравлюсь? И что никто не хочет меня, как девушку?
Он тихо выдохнул, будто эти слова ударили его сильнее, чем он ожидал. Потом одной рукой коснулся моей щеки, другой — заправил выбившуюся прядь за ухо.
— Посмотри на меня. — Голос низкий, мягкий.
Я подняла глаза.
— Я хочу тебя. Безумно. И не потому что ты «другая», не потому что тебе плохо. А потому что ты красивая. Ты прекрасно не только снаружи, но и внутри. Ты настоящая.Ты светлая. Теплая. Та, с кем хочется быть, просто чтобы дышать рядом.
Он говорил это тихо, будто боялся спугнуть. Каждое слово ложилось внутрь — как лекарство.
— Ася, я умею любить, — продолжил он. — Я не играю в эти детские качели. Если мне дорог человек — я рядом. До конца. Думаю, что ты поняла это. Я готов пойти против всего мира ради любимого человека.
Я не выдержала. Сделала шаг и нырнула в его объятия. Слёзы снова покатились, но теперь — не от боли. От того, что впервые за всё это время кто-то держал меня, не требуя ничего взамен.
Он гладил по спине, шептал что-то едва слышное. А я чувствовала, как та пустота, что жила во мне последние дни, начинает заполняться — тихо, осторожно, как будто кто-то возвращает краски туда, где всё было серым.
— Я хочу перевестись, — прошептала я ему в грудь. — Подальше отсюда.
Он чуть отстранился, заглянул мне в глаза.
— Возьмёшь меня с собой? — спросил он почти неслышно.
Я подняла голову. И кивнула.
Глава 33
Прошло три дня.
Три длинных, вязких дня, в которых не было ни университета, ни Егора, ни привычного ритма. Только я, мама, бумаги на столе и Антон — вдруг ставший слишком близким. Периодически мы созванилась с Мариной, она, конечно, была в шоке, что я перевожусь. Говорила, что теперь вообще не хочет ходить на пары. Ну, а мне как ходить, когда там Егор каждый день будет, как смотреть на него после всего этого дерьма?
Сначала всё было будто во сне. Я просыпалась поздно, варила себе кофе, садилась за ноутбук, открывала сайт университета — и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Я действительно собиралась уйти. Не просто угрожала, не говорила «может быть» — а действовала.
Заявление о переводе, справки, копии, подписи. Бюрократия вдруг стала спасением: она требовала конкретных шагов, а не слёз.
Антон звонил каждый день. Не навязчиво — просто «как ты?», «что сделать?», «куда сходить?»
Иногда привозил еду, иногда просто что-то вкусненькое. И всё время был рядом — ровно настолько, насколько я позволяла.
В тот день мы встретились у университета — я должна была взять академическую справку.
Я не хотела туда идти. Сам вид корпуса вызывал спазм где-то под рёбрами. Но Антон настоял, что пойдёт со мной.
— Я не отпущу тебя туда одну, — сказал он. — Если хочешь, подожду снаружи.
— Это не обязательно.
— Мне не сложно.
И вот мы стояли у входа. Серое здание, стеклянные двери, огромные окна. Я сжала ремешок сумки, сделала вдох.
— Хочешь, я пойду с тобой? — тихо спросил он.
— Нет, — покачала я головой. — Я сама.
Он кивнул, но не отошёл. Просто остался рядом, чуть позади. Как будто охранял.
Я зашла внутрь: коридор тот же. Тот самый, где всё началось и где всё кончилось. Смех студентов, гул голосов, звон лифта, каждый звук бил по нервам. Когда я выходила из деканата, сердце колотилось, ладони вспотели. Я увидела в конце коридора пару знакомых лиц — они переглянулись, шепнулись.
Даже не нужно было слышать слова — я знала, о ком речь. Прошла мимо, не останавливаясь.
На улице Антон сразу шагнул ко мне.
— Всё нормально?
— Да. — Я выдохнула. — Просто… глупо, но я боялась. Некоторые так косо смотрели. Знаешь, поступил дерьмово и ужасно Егор, а чувство стыда и вины испытываю я.
— Ты не виновата ни в чём, особенно в том словестном поносе. Пойдём.
Он крепко сжал мою руку. И от этого простого жеста стало теплее. Потом мы пошли гулять — просто чтобы проветриться. Осень уже была поздняя: деревья полусухие, листья липнут к обуви, воздух пахнет дымом.