— Привет, — отвечаю. Голос чуть дрожит, но я стараюсь говорить ровно. — Да… я тоже.
Егор улыбается неловко, словно не знает, куда деть глаза.
— Я просто шёл мимо. Увидел тебя и подумал…
Он замолкает. Морозное облачко дыхания тает между нами.
— Давно не виделись, — говорю я.
— Несколько месяцев, — он кивает.
Между нами — полтора метра снега и прошлое, тяжёлое, как бетон. Я чувствую, как пальцы Антона чуть сильнее сжимают мою ладонь, будто он чувствует то же напряжение, что и я.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит Егор.
Я улыбаюсь сдержанно.
— Спасибо. Ты тоже.
Он смотрит вниз, потом снова на меня:
— Я слышал, ты теперь… — взгляд скользит на Антона, — вместе?
Тон не злой, не колкий — просто вопрос, но в нём есть что-то от боли. Тонкое, неострое, но ощутимое.
— Да, — отвечаю спокойно. — Вместе.
Егор кивает, будто это то, чего он ожидал, но глаза выдают другое.
— Я рад, что у тебя всё хорошо. Правда.
Пауза тянется, как тонкий лёд, который вот-вот треснет. Антон молчит, не вмешивается. Только его присутствие рядом делает меня увереннее.
— А ты как? — спрашиваю я.
— Плохо, — он пожимает плечами. — Иногда кажется, что всё идёт, как должно. Иногда — что просто плыву по течению.
Его слова бьют неожиданно близко — когда-то я чувствовала то же.
Он продолжает, уже тише:
— Я много думал о нас. О том, как всё вышло.
Я делаю вдох. Мороз режет лёгкие, но лучше уж так — чем снова чувствовать ту пустоту, что была тогда.
— Егор, — произношу осторожно, — не нужно.
Он кивает, но не уходит.
— Знаю. Просто хотел сказать… ты не исчезаешь. Иногда кажется, что я всё ещё ищу тебя — в лицах, в музыке, в разговорах. Глупо, да?
Я не нахожу слов. Только тишина вокруг, снег и шум ветра.
Антон медленно отпускает мою руку, но остаётся рядом. Его жест — не из ревности, а из уважения.
Я чувствую это и вдруг понимаю, что могу дышать свободнее.
— Не глупо, — говорю тихо. — Просто поздно.
Он вздыхает, чуть улыбается, как человек, который наконец понял, что бороться бессмысленно.
— Наверное, да. Поздно.
Мы стоим несколько секунд. Потом Егор делает шаг назад.
— Я рад, что ты счастлива. Правда, — повторяет он. — И… извини. За всё, что тогда.
Я киваю.
— Спасибо.
Он поворачивается и уходит — просто, без оглядки. Снег медленно закрывает следы.
Я стою, не двигаясь, пока фигура не растворяется в белой пелене. Только тогда чувствую, как внутри что-то отпускает — тихо, без драм, будто старый замок щёлкнул сам собой.
Антон подходит ближе, кладёт ладонь мне на плечо.
— Всё в порядке?
Я поворачиваюсь к нему.
— Да. Кажется… теперь — да.
Он просто обнимает. Без слов. И я вдыхаю его запах — немного кофе, немного шерсти от шарфа, немного тепла. Всё настоящее. Не призрак, не воспоминание — просто человек, который рядом.
— Домой? — спрашивает он.
— Домой, — отвечаю я.
И мы идём обратно, сквозь снег, сквозь вечер, сквозь остатки прошлого, которое наконец перестаёт болеть.
Мы идём домой молча. Снег усилился, хлопья падают густо, словно небо хочет стереть всё, что случилось несколько минут назад. Только звук шагов по рыхлому снегу и редкие проезжающие машины.
Я не плачу. Не злюсь. Просто чувствую пустоту, как будто из груди вытащили что-то тяжёлое — и теперь там только воздух и холод.
Антон идёт рядом, чуть позади. Иногда его рука касается моей спины — лёгкое касание, почти невесомое, просто чтобы напомнить: я здесь. И от этого немного теплее.
— Хочешь, такси возьмём? — спрашивает он тихо.
Я качаю головой.
— Нет. Хочу пройтись.
Он не спорит. Только поправляет шарф на моих плечах, завязывает плотнее. Ветер тут же унимается, будто понял: спорить с ним бессмысленно.
Минут через десять мы сворачиваем в небольшой сквер. Лавочки занесло снегом, фонари горят тускло, но уютно. Я останавливаюсь.
— Можно, — говорю, — просто чуть постоим?
Антон кивает и встаёт рядом. Несколько секунд — тишина. Только шорох ветра в ветвях и далёкий гул города.
— Я не думала, что увижу его, — наконец произношу.
Голос звучит ровно, но внутри всё пульсирует.
— Он так изменился… не знаю. Как будто сломался.
Антон чуть поворачивается ко мне. Его взгляд — спокойный, мягкий.
— Время меняет всех, Ась. Особенно тех, кто не умеет справляться с болью.
Я улыбаюсь безрадостно.
— Знаешь, мне его даже жаль.