Он только пожал плечами:
— Ась, дружба с тобой — уже не херовый подарок. Так что всё норм.
Я чуть не расплакалась.
Вот бы я влюбилась в такого, как он.
Когда мама сказала, что тётя Алла хочет приехать в субботу со всей семьёй, у меня внутри вспыхнула паника.
Я сказала:
— Мам, пожалуйста. Скажи, пусть Егор не приезжает. Если он приедет — меня не будет.
Я не могу его видеть. Не могу опять смотреть в глаза и видеть, что там пусто.
Хватит. Я заслуживаю защитить себя хоть немного.
Мама поняла. Передала всё, как я просила. Сказала, что Алла отнеслась с пониманием. И вроде должно было стать легче, но, знаете, не стало. Я всё ещё скучаю. Иногда ловлю себя на том, что открываю его профиль. Смотрю сторисы. Он там веселится, ржёт, как будто у него всё в жизни охуенно. Ну правильно, у него-то сердце не разбито. Наверное, он уже трахнул кого-то. Может даже не одну. Он всегда был по этой части легкий.Типа "секс — это не отношения, не надо драм". А я, дурочка, страдаю тут. Переигрываю в голове каждый момент, каждую нашу шутку, каждый взгляд. Как будто если покопаюсь в воспоминаниях, то найду там доказательство, что он тоже что-то чувствовал.
Но нет. Просто я любила. Одна. И теперь мне с этим жить.
И вот уже неделя. И вроде всё как обычно — пары, кофе, переписки и встречи с Мариной.Но внутри — будто кто-то вынул кусок меня. Это не просто про Егора. Это про то, как больно осознать: тебя не выбирают.Ни после лет дружбы, ни после признания, ни после слёз. Я учусь снова быть собой. Учусь не ждать.Не надеяться.Не любить.
Хотя последнее пока вообще не получается
Глава 6.Эксперимент с последствиями
Егор
Я реально уже не знал, что делать со своей головой. Неделя прошла — и будто бы ничего. Жизнь идёт. Учёба, тренировки, мемы в телеге, пиво с пацанами. Но всё как-то... не в кайф.
Ася. Блядь, она как заноза. Где-то под кожей, не достать. И вроде я всё понял. Не люблю. Или не так. Просто не уверен, что люблю её так, как она того хотела. Но скучаю. Очень. И каждый раз, когда что-то случается — хорошее, херовое, смешное — рука тянется ей написать, а потом такой: "А, ну да. Заблокирован".
В пятницу ребята позвали в клуб.
— Погнали, Егор, развеешься, — говорит Саня. — У тебя на лбу написано «синдром отложенного кринжа». Надо баб.
Я вздохнул. Ну хули. Вдруг и правда поможет.
В клубе было как обычно — громко, пахло перегаром, духами и потом. Музыка лупила так, что внутренности вибрировали. Подцепили девчонок у бара.Моя — блонди, в короткой юбке, с глазами, как у кошки: хищными.Она прижалась ко мне в танце, потом повернулась, посмотрела снизу вверх — и я понял, что дело идёт к тесному контакту. Начал её целовать. Она ответила. Горячо, с языком, держа меня за шею. И вроде всё круто. Я мужик, у меня стоят флажки: "ДА". Но тут...Мелькнула мысль, тупая и резкая, как удар под дых: "А если бы я так поцеловал Асю... Хотел бы я её?" И сразу всё всталo. Не в том смысле. В том — что стоп.
Я извинился перед девчонкой. Сказал, что резко стало херово. Типа мигрень.Она что-то буркнула и ушла к другим.
А я сидел на диване, уперевшись взглядом в стакан с остатками виски, и пытался понять, нахуя моя башка в самый разгар вечеринки вспомнила про Асю.
Утром я проснулся злой. Злой, потому что в голове был один и тот же вопрос: "Хочу ли я Асю как девушку? Или я просто боюсь её потерять?"
Я пошёл к ней. На автомате. Принял душ, надушился, натянул свою любимую футболку, будто от этого что-то зависит. Поднялся на этаж. Сердце колотилось так, будто я не на разбор полётов, а на ЕГЭ иду. Дверь открыла её мама.
— Егор, — сказала она спокойно. — Ты решил, что хочешь?
Я кивнул:
— Хочу поговорить. Просто... честно.
— Она на прогулке. Но, если ты не боишься подождать — можешь остаться.
— Подожду на улице, — выдохнул я. И вышел к лавочке у подъезда.
Сидел. Курил одну за одной. В голове — каша. То представлял, как мы с Асей снова ржём над тупыми шутками. То — как она смотрит на меня так, как раньше. То — как я целую её и понимаю, что это то самое чувство. А потом — как ничего не чувствую. Прошло часа два, может три.
И вот она.Идёт. В платье и пальто, волосы на ветру, смеётся. Рядом — Антон. Шутит, смотрит на неё так, как я когда-то. А она...Она счастлива. Мне стало холодно. Хоть была теплая осень. Она меня увидела — и будто солнце вырубили. Улыбка пропала. Губы сжались.