Тишина после этого стала осмысленной. И оттого — невыносимой. Ася ловила себя на том, что в минуты тишины (в машине, за завтраком, перед сном) её мысли автоматически уползали в туманную санчасть, к молчащей фигуре на койке. Она представляла, как он читает её письмо. Что он почувствовал? Злость? Отчаяние? Пустоту? Она не хотела этого знать, но её мозг, проклятый, гиперответственный, сам достраивал картины, одна мрачнее другой.
Она стала раздражительной. Однажды на пляже Антон в шутку облил её водой. Она резко, со злостью, крикнула: «Перестань!» — и сама испугалась своего тона. В его глазах мелькнуло недоумение и боль.
— Прости, — пробормотала она. — Я не спала хорошо.
— Дело не во сне, Ась, — тихо сказал он. — Ты снова там. С ним. Хотя его здесь нет.
Она не стала отрицать. Она не могла.
Отпуск кончился. Вернулись в город, к работе, к рутине. Осень раскрасила всё в жёлто-серые тона. Тишина продолжалась. Она стала их третьим, незримым сожителем.
Антон терпел. Но однажды вечером, когда Ася в очередной раз замерла с чашкой чая, уставившись в одну точку, он не выдержал.
— Я не могу соревноваться с призраком, — сказал он без предисловий. — Я не могу бороться с пустотой. Я готов драться с живым человеком, но это… Это как бить кулаками по туману. Ты уходишь от меня каждый день. И я не знаю, как тебя вернуть.
— Я здесь! — взорвалась она.
— Нет! Твоё тело здесь. А ты — там, в этой чёрной дыре, которую он создал своим молчанием. Ты отдала ему власть над нашим покоем. Добровольно.
Она хотела кричать, спорить. Но не смогла. Потому что он был прав.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она беспомощно.
— Я хочу, чтобы ты выбрала. Окончательно. Или мы идём вперёд, и ты выключаешь этот внутренний радар, который постоянно сканирует эфир в поисках сигнала от него. Или… — он не договорил, но «или» повисло в воздухе тяжёлым камнем.
Выбор. Но как выбрать, когда второй вариант — не человек, а неизвестность? Страх перед этой неизвестностью и держал её в плену.
Решение пришло с неожиданной стороны. В конце октября Марина, случайно встретив мать Егора в поликлинике, узнала новость: Егору дали направление в хороший реабилитационный центр в другом городе. Уезжает после Нового года.
— И знаешь, что она сказала? — передавала Марина. — «Скажи Асе, пусть не винит себя. Он начал рисовать. Целый альбом изрисовал. Но это лучше, чем было».
Рисует. Живёт своей жизнью. Пусть искажённой, пусть больной, но своей. Он нашёл выход. Не через неё.
В эту ночь Ася плакала. Но это были слёзы не жалости, а странного, горького облегчения. Он нашёл свою соломинку. Значит, и она может отпустить тень.
Она не стала ему писать. Она сделала проще и радикальнее. Взяла старый телефон, где ещё сохранились их общие фото, и отнесла его в мастерскую. Попросила специалиста полностью очистить память и перепрошить. Не удалить файлы, а стереть начинку и установить новую систему. Символический акт «смерти» старого носителя их общей истории.
Вернувшись домой, она сказала Антону:
— В апреле, когда он вернётся в город, я, возможно, узнаю об этом. Может, даже увижу его случайно. Но это будет просто человек из моего прошлого. Не призрак. Просто человек. Я больше не буду ждать от него ни слова, ни молчания. Мне всё равно.
Она сказала это и поняла, что это правда. Не сразу, не полностью, но семя настоящего покоя наконец упало в почву. Тишина снаружи перестала быть угрожающей. Она стала просто тишиной. А в ней уже можно было расслышать собственное дыхание, стук сердца Антона рядом и тихий, едва уловимый звук — шум будущего, которое больше ничем не перекрыто.
Глава 39
Апрель.
Снег сошёл. Ася и Антон выбирают краску для стен в съёмной квартире, в которую собираются переехать вместе. На улице, через витрину магазина, Ася видит знакомую фигуру. Егор. Он идёт, опираясь на трость, но уже не сгорбленный. Рядом с ним девушка, что-то оживлённо рассказывает. Он не замечает Асю. Она смотрит на него несколько секунд, а потом поворачивается к Антону.
— Всё-таки возьмём тот персиковый? Он будет теплее.
— Решаешь ты, — улыбается он.
И она делает выбор. Не между прошлым и будущим. А просто в пользу будущего.