Он так говорит, и я чувствую, как краснею. До корней волос. Он заходит, и родители устраивают ему овации. Папа хлопает его по плечу: «Ну что, повезешь нашу принцессу в замок?» Мама судорожно поправляет мне несуществующие пряди.
Антон нервничает. Это видно невооруженным глазом. Он как-то слишком старательно улыбается, пальцы слегка подрагивают, когда он надевает туфли. Мы выходим, и он, открывая дверь такси для меня, чуть не зажал мне в ней платье.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда машина трогается. — Похоже, тебя везут не на ужин, а на расстрел.
— Всё ок, — он сжимает мою руку. Его ладонь немного влажная. — Просто… кофе перепил. Или адреналина. Не пойму.
— Расслабься, — говорю я, целую его в щеку. — Это же я. Та, что на днях ела пельмени прямо из кастрюли в твоей футболке.
Он смеется, и напряжение немного спадает. Но не до конца.
Ресторан и правда пафосный. Тихо, полумрак, где-то играет скрипка. Нас ведут к столику у камина. Антон держится так, будто он здесь впервые, хотя столик, я уверена, бронировал лично и долго.
Мы заказываем еду, вино. Он пьёт свой бокал почти залпом.
— Эй, полегче, — смеюсь я. — Нам ещё до десерта дожить надо.
— Ась, — он вдруг говорит моё имя так серьёзно, что у меня внутри всё замирает. — Я… Чёрт. Я репетировал речь. Целую неделю. Перед зеркалом.
Я перестаю улыбаться. Просто смотрю на него. На его прекрасное, знакомое до каждой родинки лицо, которое сейчас искажено лёгкой паникой.
— И что же ты репетировал? — спрашиваю я тихо.
— Что ты… что ты — это как найденный наконец-то правильный код после тысячи ошибок, — он начинает тараторить, не отрывая от меня взгляда. — Что с тобой я перестал просто существовать и начал жить. Что ты не исправила меня, потому что я не был сломан, но ты… ты как будто дала мне разрешение быть собой. На всю катушку. Со всеми моими тараканами, любовью к старым видеоиграм и идиотской привычкой оставлять носки под кроватью.
Он делает паузу, дышит тяжело.
— Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Даже когда у тебя утром дыхание дракона и ты рычишь, пока не выпьешь кофе. Я хочу ссориться с тобой из-за того, кто забыл купить молоко, и мириться, заедая всё тем самым мороженым, которое ты любишь. Я хочу стареть, тупить, становиться ворчливым старикашкой, и чтобы ты была рядом, чтобы дразнить меня за это.
Он внезапно встаёт. Стул скрипит. В ресторане на секунду становится тише. Я не дышу.
И он опускается на одно колено. Правое. Чётко, как будто оттренировал.
Из внутреннего кармана пиджака он достаёт маленькую бархатную коробочку. Его руки трясутся, когда он открывает её.
Внутри лежит кольцо. Не огромный бриллиант, режущий глаза. А изящное, из белого золота, с одним камнем, который переливается в свете камина всеми оттенками тепла.
— Ася, — его голос срывается. — Ты… ты будешь моей женой? Не в каком-то далёком будущем. А прямо сейчас. То есть не прямо в ресторане, понятное дело, а… Ну ты поняла. Выйдешь за меня?
Я смотрю на него. На его широко открытые, честные глаза, в которых сейчас плещется целый океан надежды, страха и любви. Такой безумной, взрослой, настоящей любви.
И я начинаю плакать. Тихо, без звука. Слёзы просто катятся по щекам, оставляя солёные дорожки на губах. Я не могу говорить. Я могу только кивать. Киваю так сильно, что кажется, голова отвалится.
— Да? — переспрашивает он шёпотом, и в его глазах вспыхивает такая радость, что мой мир на секунду заливает слепящим белым светом.
— Да, — выдыхаю я наконец. — Да, да, сто раз да, идиот!
Я падаю перед ним на колени, прямо на ковёр ресторана, не думая о платье, и обнимаю его так сильно, что он чуть не падает назад. Мы смеёмся сквозь слёзы, две идиота на полу в пафосном ресторане. Я чувствую, как его сердце колотится так же бешено, как моё.
Он надевает кольцо на мой палец. Оно будто было там всегда.
— Я так и знал, что с размером угадал, — хвастается он, и мы снова смеёмся.
Когда мы наконец поднимаемся, подходит официант с бутылкой шампанского и двумя улыбками до ушей. «От заведения, с наилучшими пожеланиями!»