Резников покачал головой:
— Три тысячи! Этак скоро и совсем лошадей не останется. Будут одни авто да трамваи.
Иван Палыч снова обернулся назад: купе что-то не было видно. А, нет — вот! Э, что же они делают? А вдруг…
Доктор нащупал в кармане браунинг…
Белый спортивный автомобиль с рычанием пронесся мимо и затормозил на углу.
Не тот! Синий капот, и синие же дверцы. И водитель, кажется — девушка! Хотя… кто их там разберет? Тем более, на ходу. Из-под шлема с очками-консервами вроде как выбивались длинные темные пряди… И что с того? Парни тоже частенько с такими патлами ходят, косят под Карла Маркса. Одежда же — черная куртка из «чертовой кожи», темные брюки-галифе. Поди, пойми… Номер, ага! Вон он мелькнул на левом крыле, как и предписано недавним декретом. На белом прямоугольнике надпись «Москва» и ниже — пять черных цифр. Последние — две «пятерки».
Подъехав к Казанскому вокзалу, водитель остановил машину у тротуара, едва отыскав свободное местечко. Подхватив вещи, товарищи командировочные отправились на платформу. Подходящий поезд отходил через полчаса.
У самых дверей вокзала доктор все же обернулся, поискал глазами белое спортивное купе. Да-а, найдешь тут! И машины, и извозчики и вон, даже мотоциклет с коляской! «Дукс»! Точно — «Дукс». Такой, какой остался в Зарном… Эх, не худо б его да в Москву!
А вон, сразу за «Дуксом» — белое авто! Впрочем, нет — показалось. Не купе… что-то побольше. Или все же… Да черт-то с ним! Едут люди по своим делам, никого не преследуют, ни в кого не стреляют.
— А ведь поезда-то наладили! — проходя мимо билетных касс, хвастливо хмыкнул Михаил Петрович. — Почти до самых «беляков» ходят, и почти по расписанию. Вот что значит Викжель пол свой контроль взять.
Иван Палыч спрятал улыбку. Идею не разгонять профсоюз железнодорожников, а мягко взять его под свой контроль подсказал Совнаркому именно он, через товарища Семашко.
Нужный экспресс отходил от третей платформы. Билеты были уже оформлены, два купе первого класса. Иван Палыч с Бурдаковым расположились в одном купе, счетоводы — рядом, в другом.
— Павел Викторович… Может, партеечку в вист? Эдак по маленькой? — еще в коридоре предложил Михаил Петрович. — До ночи еще далеко, спать ложиться рано.
— До можно и партеечку, — пожилой счетовод потер руки и оглянулся на своего коллегу. — Ты как, Виталий?
— Я б лучше в шахматы, честно сказать, — отмахнулся парень. — В карты я как-то не очень. Тем более — в вист.
— А ты, Иван Палыч? — Бурдаков глянул на доктора.
Тот тоже махнул рукою:
— Я — пас. Почитаю лучше.
— Экие вы скучные! Газеты, что ли, купить?
В шахматы все-таки сыграли. Через полчасика после отхода поезда в купе заглянул Виталий с шахматной доскою подмышкой. Иван Палыч пождал плечами — что ж…
Первую партию доктор проиграл вчистую, вторую свел вничью, а третью… опять проиграл.
— Ну, Виталий! Ты прям Ласкер, чемпион мира.
Акимов ничуть не смутился:
— А я б и с Ласкером сразиться не прочь.
За окном проносились деревья, какие-то сонные городки и деревни. От нечего делать уселся за шахматы и Бурдаков. И, к удивлению доктора, выиграл!
Иван Палыч только руками развел:
— Михаил Петрович! Ну, ты удивил.
— А то! — горделиво приосанился совчиновник. — Знай наших! И мы кое-что могем.
Молодой счетовод лишь покачал головой:
— Зря я вам ладью пожертвовал. Надо было рокировку делать.
— Надо — не надо, тут, как сказать! — потер руки Михаил Петрович. — А давайте-ка, братцы, обедать! А вечером в вагон-ресторан пойдем. Он тут имеется, я уточнял. Вот только что там подают, черт его знает.
В ресторане подавали постные щи, соленые огурцы и ржавую селедку с луком и отварным картофелем. И жуткий самогон под видом водки. Что ж — уж что было. По тем временам — шикарно!
Виталий идти в ресторан отказался, экономил командировочные, так что сидели втроем. Повезло, пришли вовремя — почтив все столики были заняты делегацией обувщиков и недавно призванными красноармейцами — тех кормили по карточкам.
— Ну, за наш с вами успех! — понял рюмку Бурдаков.
Выпив, закусил селедкой… и зашарил глазами по вагону, словно высматривающий жертву хищник. И ведь высмотрел же!
— О, вот та фемина ничего… Руки, правда, толстоваты. Зато какой бюст! А и вон та брюнеточка в лисьей горжетке. Тощевата, конечно, но… Ого! А рядом-то… Вот это формы! Иван Палыч, ты только взгляни, какие тут обувщицы!