— О, конечно, конечно!
Бурлаков задержал доктора в коридоре:
— Иван Палыч, дружище! Вынужден, как мужчина мужчину просить…
— Да понял я все, — хмыкнув, улыбнулся доктор. — У ребят в купе в шахматы поиграем. Часа два у тебя есть! Три даже.
— Вот, спасибо, дорогой! — Михаил Петрович потряс приятелю руку. — Век не забуду.
— Да ла-адно! Только смотри, осторожнее…
— Ой! Кого ты учишь-то, Иван? Да… погоди-ка… ты деньги на всякий случай прибери. А то мало ли…
Ну да, ну да… Что и говорить — опытного человека видно сразу.
Бурдаков был доктору нужен. И для безопасности, и для внедрения своих идей, да для многого. Так что, пусть себе развлекается, пусть чувствует себя обязанным…
Поиграв в шахматы в соседнем купе, Иван Палыч еще почитал газеты и ближе к полуночи вернулся к себе. Дверь купе оказалась полуоткрытой…
— Миша! — вытащив браунинг, негромко позвал доктор. — Э-эй…
Из купе донесся могучий храп.
Убрав пистолет, Иван Палыч отворил дверь…
Раскинув руки, Бурлаков лежал на диване, застеленном серо-голубым казенным одеялом, и крепко спал. Прямо в одежде, и не сняв яловые сапоги. На столике виделась початая бутылка вина и два стакана в металлических подстаканниках.
Иван Палыч быстро понюхал стаканы и хмыкнул: так и есть! Снотворное! Однако, ушлая девица… Хорошо, хоть свои-то денежки при себе! А Михаил-то Петрович — тоже еще, так глупо попался… Э-эх. Вот ведь — краткие знакомства в поездах ни к чему хорошему не приводят.
Бурдаков проснулся на рассвете. Застонал заворочался… Сел, обхватив голову руками…
— Доброе утро, — спокойно пожелал Иван Палыч.
Михаил Петрович ошарашено заморгал:
— А где же… Ох! Я кажется, задремал…
— Задремать тебе помогли, — поднимаясь, хмыкнул доктор. — Полагаю, та самая юная красотка.
Чиновник дернулся:
— Да, как же она…
— Барбитураты, — кивнув на стакан, пожал плечами Иван Палыч. — Барбитуровая кислота, открыта еще лет шестьдесят назад немецким химиком Адольфом фон Байером. В день Святой Варвары. Еще есть версия, что его возлюбленную звали Барбара — отсюда и название. У нас используются с девятьсот третьего года.
— Так это что, яд что ли?
— Снотворное. Таблетки такие — «Веронал», — пояснил доктор. — Обычно — немецкие. Но и англичане их тоже производят.
— Снотворное… — Бурлаков быстро похлопал себя по карманам френча. — Уф… документы на месте… Мандат — вот он! Бумажник… тоже на месте…
— Ты в бумажник-то загляни!
— Черт! Денег-то нету. Сперла! — с досадой сплюнул Михаил Петрович. — Вот же тварь!
— А ты думал! — Иван Палыч открыл свой саквояж. — Копалась и здесь. Но, вроде бы, ничего не пропало. У тебя-то много денег было?
— Да было, — отмахнулся Бурдаков. — А, хотя — черт с ними. Главное, документы целы. А деньги… Деньги — дело наживное… И ведь, какой кроткой овечкой прикинулась! Даже я не распознал.
— И на старуху бывает проруха!
— Уж да! И все же… Надо эту сучку найти, задержать! — вдруг спохватился чиновник. — Сейчас… по всем вагоном… Начальника поезда… проводников…
— Ага, ага, — доктор скептически усмехнулся. — Сидит она, тебя дожидается, как же! Небось, давно уже и след простыл. За ночь четыре станции по пути было! Так что, Михаил Петрович, не смеши людей. Лучше потом спокойно расскажешь все Гробовскому. А уж он кого угодно найдет.
— Вот! — обрадовано подскочил чиновник. — Именно так. Алексей Николаевич нам точно поможет. Только, Иван… ты это — рот на замке.
— Само собой. Ну, что, пошли будить наших?
Первым делом командировочные, взяв извозчика, отправились в уисполком, к Гладилину. На вокзале их никто не встречал, хотя особой тайны из поездки никто не делал. Но, и не афишировали. Заместитель Дзержинского Петерс — а вслед за ними и Озолс — все равно дознались бы.
Председатель встретил их в глубоких раздумьях. Даже вечно шумная секретарша Ольга Яковлевна на этот раз вела себя тихо, разве что курила гораздо больше обычного… хотя, куда уж больше-то?
О приезде комиссии Гладилин — один из немногих — знал, и с ходу предложил чаю с баранками.
— Баранки наши, зареченские, — самолично разливая чай, улыбнулся Сергей Сергеевич. — Вкусные! Недавно открыли артель.
— И впрямь, вкусные.
Бурдаков кивнул, попробовав и, хлебнув чайку, искоса взглянул на председателя:
— А ты чего кислый-то такой, Сергей Сергеич?
— Дела, — отмахнулся Гладилин. — Этот еще латыш, понимаешь… Да вы, думаю, в курсе. Озолс под меня копает… а, впрочем — под всех! Аглаю арестовал, Гробовского отстранил от службы. Субботина вообще услал за болота — подавлять кулацкий мятеж. Хотя, какой там, к черту, мятеж… так, мужички пошумели по-пьяни.