Да, отыскать можно, Зареченск — не Москва. Но, все же, не так быстро! Не через сутки же! А Озолс хвастался, мол арестовали уже на следующий день. Вопрос — как? Кто помог?
— Извозчик!
Господи, остановился… эх…
— Иван Павлович! Господин Петров!
Из-за угла выглянуло взволнованное девичье личико. Этакая вполне приятная дамочка лет двадцати пяти, в модном зеленом пальто и шляпке, а ля Глэдис Купер, популярная американская актриса…
Девушку это доктор где-то уже видел. Правда, давненько…
Черт побери!
Да это ж Лизанька Игозина — Егоза! Тайный агент Гробовского.
— Иван Павлович, помогите, — оглядываясь, прошептала Лиза. В больших карих глазах ее стоял страх.
— Они… они убьют меня. Как уже убили многих…
Глава 5
Лизанька «Егоза» дрожала от страха и просила помощи! Судя по ее виду, ситуация была более, чем серьезная, иначе б не обратилась бы.
— Садитесь! — махну рукой подъехавшему извозчику, доктор помог юной даме забраться в коляску.
Даже пошутил:
— Это, конечно, не мотоциклет. Не так быстро едет!
— Я помню…
Оглянувшись по сторонам, девушка натянуто улыбнулась:
— Тогда было тоже опасно… но, не так, как сейчас.
Хмыкнув, Иван Палыч велел извозчику поднять верх и, чуть подумав, велел везти на блошиный рынок. Тот самый, где когда-то обретался недоброй памяти «Букинист».
— На рынок? Зачем? — хлопнула длинными ресницами Лизанька.
— Узнаете, — шепотом отозвался доктор. — Пока же отвечайте быстро… и тихо. Кто еще был на гулянке с чекистами?
— Я не…
— Лиза! Не смотрите на меня такими честными глазками. Я им не верю! Поймите, я пытаюсь вам хоть чем-то помочь. Тем более, вы же сами просили. Не так?
Девушка сглотнула слюну.
— Тогда отвечайте!
— Маша «Цыганка», Андриана… и… и я, — выдавила из себя Егоза.
— Маша и Андриана, я так полагаю, уже схвачены? Как они вас нашли? Через сутенера?
— Да. Через него. Алексей Николаевич его знает…
— Хорошо. Как случился пожар? Сам собой?
Это был важный вопрос, на который нужно было получить более-менее вразумительный ответ. Если, конечно, эта испуганная девочка что-то видела, знала. А ведь должна была знать! Откровенных дурочек Гробовский у себя в агентах бы не держал.
— Не сам собой… В соседнем кабинете буржуйка… — негромко пояснила Лиза. Туда только Латыш заходил, больше никто. Нас, тем более, не пускали.
— Латыш? — Иван Палыч хмыкнул. — Так там так-то все латыши.
— Ну, этот их, главный… Отто.
— Ясно. Так что ты думаешь?
— Думаю, сам Латыш этот пожар и устроил, — уверенно бросила девчонка. — Больше некому. А уж зачем — Бог весть.
Цокали копыта. Проплывали дома и деревья. Стал накрапывать дождик. Доктор задумался: почему Егоза называет Озолса одним словом — Латыш. Почему других латышей никак не называет.
— Почему Латыш?
— Я слышала, так о нем говорил Азамат… Ой… Иван Палыч, Богом прошу, никому…
Девочка проболталась о своем сутенере. Что ж, бывает…
— Ну, конечно же, никому не скажу. Алексей Николаевич ведь и так его знает… нет? Как вы нашли меня?
— Случайно. Искала Алексея Николаевича, и вдруг увидела вас… там, в ЧеКа… Пожалуйста, не бросайте меня!
— Сказал же…
— Приехали, гражданин хороший! — осадив лошадь у рынка, обернулся извозчик.
— Жди, — сунув ему купюру, приказал Иван Палыч. — А ты, Лиза, оставайся здесь, в коляске. Тем более, все равно — дождь.
Припустивший было прозрачный апрельский дождик уже понемногу иссякал, нисколечко не помешав торговцам.
— Газеты! Покупайте газеты!
— «Вести», «Правда», «Зареченская Заря»!
— Совет народный комиссаров в Баку! Турки вошли в Карс!
— Покупайте газеты.
Подозвав мальчишку газетчика, Иван Палыч купил «Вести» и «Зарю», и стал пробираться дальше, туда, где торговали всякого рода одежкой:
— Пинжак, пинжак! Хороший, английский!
— Астролябия! Кому астролябию? Меняю на три фунта пшенки! На два фунта, так и быть…
До сих пор продает, однако!
— Милостивец! За фунт пшенки отдам! На перловку согласен.
— Спасибо, астролябия мне не нужна… — усмехнулся доктор. — Мне бы что-нибудь для девушки. Скажем, платок…
— Косыночка есть! Ситцевая, красная — последний писк!
— Последний писк, говоришь? Давай! Где бы еще телогреечку взять?