Автомобили в эту эпоху уже управлялись почти так же, как и современные Ивану Па… Артему, да — Артему, известному московскому хирургу… Почтив все, кроме «Форда» — тот в управлении был уж больно специфичен, в некоторых штатах на него даже требовали особые права. Опят же — по словам Ванько.
Доехав до поворота, Иван Палыч резко нажал на тормоз — из-за угла показалось все тот же красно-белый купе! Поджидали… А не подъезжали ближе, потому как опасались людей на грузовике.
Снова выстрел!
Ах, вы так…
Доктор изо всех сил надавил на газ. На базе «Минервы» делали еще и броневики! Впереди, перед капотом, грозно торчали мощные клыки-рессоры…
Пропороть этих пижонов ко всем черту! Ударить в бок, вскрыть, как консервную банку. Фар только жалко…
Ну, что же…
А вот вам еще и пуля!
Сзади, сигналя, покатил грузовик.
Убийцы не стали ждать — быстренько ударили по газам и скрылись в апрельском мороке узких московских улочек.
Сволочи!
Выехав на Садовое, Иван Палыч повернул к хирургической клинике, где буквально только что был. Пижонское купе его больше не преследовало. Что же, преступники решили отказаться от своей цели? Или цель была — напугать, предупредить? Здесь, в Москве, Иван Палыч, будучи замом Семашко, уже успел перейти дорожку многим из нарождающейся «красной бюрократии». И еще не следовало забывать о политических противниках — «белых», меньшевиках, эсерах… да о тех же немцах тоже! Ну и бандиты… В апреле восемнадцатого этих тоже развелось в избытке — везде.
— Так, говоришь, Ванько подстрелили? Жаль, жаль… Хорошо хоть, в руку… Эх, теперь надо нового шофера искать!
Зам управделами Совнаркома товарищ Бурдаков озабоченно покачал круглой своей головою и, потеребив рыжеватые усики, неожиданно рассмеялся:
— Я так думаю — банда это была! И не ты, Иван Палыч, бандитам был нужен. И уж тем более — не шофер Ванько. Машина!
— Машина?
— Ну да, — Бурдаков повел плечом. — Ты вот заглянул бы в гараж, да спросил, сколько эта «Минерва» стоит?
— И сколько же? — недоуменно моргнул доктор.
— Пять тысяч американских долларов! — красный чиновник азартно хлопнул в ладоши. — Так что не ходи к бабке — бандиты! Мазурики.
— Ну, Михаил Петрович… — отмахнулся Иван Палыч. — Скажешь тоже — бандиты! Это ж надо так обнаглеть, чтоб средь бела дня…
— А что ты думаешь? — Бурдаков хохотнул и, пройдясь по кабинету, понизил голос. — Я тебе еще кое-что расскажу, но, смотри — конфиденциально. Помнишь, Владимир Ильич все на «Роллс-Ройсе» катался?
— Ну! Английская такая машина… «Сильвер гост».
— Вот и нету теперь «Роллс-Ройса»! Угнали, — почти весело поведал чиновник. — Ехали как-то вечерком… с Подвойским, что ли… Или с Луначарским, не суть… А тут — оп! — фургон поперек дороги. Четверо с наганами, и у одного — пулемет! Ну, «Льюис» такой, знаешь, наверное. Вот, пришлось и деньги и автомобиль отдать! Теперь за тот «Роллс-Ройс» отдуваются… Дзержинский, как глава ВЧК, и Рыков, как нарком внутренних дел.
— Найдут, — махнул рукой Иван Палыч. — Главное, членов правительства не убили…
— Да нужны они бандитам! — Бурдаков снова рассмеялся. — Другое дело — «Роллс-Ройс»… или эта вот наша «Минерва».
Кабинет заведующего медико-санитарный отделом располагался тут же, в Кремле. Николай Александрович Семашко принял доктора с явной тревогой, хотя и старался этого не показывать:
— Слы-ышал, слышал уже! Ну, ты у нас, Иван Палыч, настоящий герой! А бандиты-то совсем распоясались! Вот у меня недавно золовку… Хотя, что там говорить? Давай-ка, Иван Палыч, чайку… Как там, кстати, Ванько?
— Нормально, пулю извлекли.
— Ну, славненько… А отчеты? Просмотрел?
— Да сводную ведомость составил.
— Молодец! Молодец, Иван Палыч! — Николай Александрович выглянул в приемную и попросив секретаршу поставить чайник, поежился. Весной в Кремле не топили, экономили… Но, апрель — есть апрель. То ли весна уже, а то ли черт те что и сбоку бантик. А еще и сырость, дожди! Снег кругом тает.
— Говорил вчера с Владимиром Ильичем, — Семашко с шумом вдохнул воздух. — Будет скоро наркомат! Централизованный — здравоохранение по всей России!
— Хо! — едко хохотнул Иван Палыч. — Когда еще об этом разговор шел?
— А теперь с места сдвинулся! Уж точно!
Постучав, секретарша, худая брюнетка лет тридцати, принесла чай с колотым сахаром.
Николай Александрович улыбнулся:
— Это хороший, кяхтинский… А наркомату здравоохранения — быть! Теперь уж — дело решенное.