Буквально через полчаса в больницу прибежала Анютка Пронина, известная активистка и командир отряда красных скаутов имени вождя французских крестьян Гийома Каля.
Белое спортивное авто скауты видели!
— Мы как раз высоту брали! — отдышавшись, пояснила девчоночка. — Там «желтые», а мы — «оранжевые». Да, проезжала какая-то машина. Белая… А марку… Марку вам лучше Васька, Никодима-кузнеца сын, скажет! Или Юра, бывший барчук. Они в машинах все понимают, даже альбом завели. Так их позвать?
— Да, если нетрудно, — улыбнулся Гробовский.
Два латыша так и сидели в трактире, водитель же оставался в машине, стоявшей у поворота к больнице. Скауты у московских чекистов подозрений не вызвали. Бегают себе и бегают. Лишь бы от машины чего-нибудь не открутили!
Мальчишки пришли быстро, и не с пустыми руками — сильно вытянувшийся и возмужавший Юра Ростовцев держал под мышкой фотографический альбом.
— Иван Павлович! — войдя, обрадовано закричал Василий. — А я вас издали видел… Еще подумал — вы не вы? В гости к нам?
— Считайте, что так. Как отец?
— Нормально. Все в кузне — расширяемся.
— Хорошо!
Доктор поздоровался с парнями за руку:
— Юрий, кашель не беспокоит?
— Нет, Иван Павлович, спасибо.
— А ты, Вася, как?
Иван Палыч когда-то лечил обоих, и сейчас был рад увидеть, что потратил время и силы не зря.
— Вы присаживайтесь, — махнул рукой Алексей Николаевич. — Вот, парни, какое у нас к вам дело…
— Хм… — выслушав, подростки переглянулись.
— Похоже на спортивный «Роллс-Ройс»… — шмыгнул носом Василий. — У кого-то из зареченских богатеев был такой, красный.
— А кузов открытый? — уточнил Юра.
— Закрытый. Ну, такое… купе…
— Закрытый? Тогда это не «Роллс-Ройс»… А ну-ка, гляньте…
Мальчик распахнул альбом, полный автомобилями! Фотографии, вырезки из газет и журналов, рисунки…
— Вот! — узнав, Иван Палыч ткнул пальцем.
Вытянутый хищный капот, узкие дверцы, большой покатый багажник, золоченые молдинги — шикарное авто!
— Похож? — вскинул глаза Гробовский.
— Да не похож, а он и есть! — доктор азартно хлопнул по альбому ладонью. — Нашелся, зараза!
— Ну, парни, что скажете? — хмыкнул Алексей Николаевич.
Юра покусал тонкие губы:
— Это «Уинтон», модель тринадцатого года. Хотя… нет, четырнадцатого. Если вы говорите — левый руль…
— Да-да, левый.
— Авто американское, — продолжал парнишка. — Очень редкое. У нас в Зареченске такого точно нет. В Москве, может, штуки три-четыре, и то — не уверен. Двигатель — почти девять литров! Сорок восемь лошадиных сил!
— Так… — покивал доктор. — Так, как точно-то называется?
— «Уинтон», серия двадцать. Четырнадцатого года выпуска.
Старый агент Гробовского, мастер-гравер А. П. Везенцев, слава Богу, оказался дома и, на первый взгляд, вел прежнюю размеренную жизнь. На квартире у него ничего не изменилось — все те же солидные шкафы, антикварный столик, изящное резное бюро…
— Бог мой! Алексей Николаевич! И вы, доктор… Какие люди! Ну, прошу, прошу… Алексей Николаевич, говорят, вы нынче в ЧеКе?
Мастер и сам ничуть не изменился, все такой же живенький старичок небольшого росточка, с венчиком седых волос и остроконечной бородкой, юркий и подвижный, как ртуть.
— В ЧеКа — да, служим. Так что, если что — обращайтесь, любезнейший… Аполинарий Петрович… Алексей Павлович… Аристарх Пантелеевич… — Гробовский картинно развел руками. — Клянусь, путаюсь во всех ваших отчествах-именах.
— А и не надо путаться, — ничуть не смутился старик. — Зовите меня просто — товарищ Везенцев!
— Как скажете, — чекист покивал. — Вижу, не уплотнили вас?
— Так у меня же официальная мастерская! Артель. Печати делаем, клише, вывески… Все для совучреждений! И налоги плачу — точь-в-точь. Чайку?
— Не откажемся… — улыбнулся Гробовский. — И хотелось бы сразу к делу. А дело следующее…
— Гм, гм… — выслушав, гравер задумчиво пошевелил пальцами. — Понимаете, сложно что-то думать, не видя, так сказать, образцов. Говорите — великолепны?
— Даже сами подписанты не отличали!
— М-да-а, м-да-а… А подписи? Подписи как? Перьями или оттиск?
— Потерпевшие говорят — пером. Ну, чернила…
— Пером…
На кухне закипел чайник.
— Если у вас, уважаемый товарищ Везенцев, будут хоть какие-то проблемы — пожалуйста, обращайтесь в ЧеКа! — Алексей Николаевич хитровато прищурился. — Всегда поможем. Ну, вы ж меня знаете!