Феликс Эдмундович не обманул, все ж таки познакомил, тем более, что доктора нужно было допросить в рамках все продолжавшегося дела. Начальник отдела ВЧК — «шустрый парнишка» — оказался и впрямь, еще не старым, но уже и не «пареньком», а вполне себе заматерелым молодым человеком лет тридцати. Узкое, тщательно выбритое, лицо, безукоризненный пробор, белая, с галстуком, сорочка под чекистской курткой. Звали его Валдисом, а фамилия была — Иванов. Из семьи старомосковских обрусевших латышей и, как понял доктор по некоторым фразам («возбудить дело», «произвести дознание», «прекратить производством») — из бывших сыскных, возможно даже — из охранки! Впрочем, о своем прошлом чекист не распространялся, ив свой кабинет вызвал доктора вполне корректно — по телефону.
Что ж, Иван Палычу было как раз по пути. Оставив «Минерву» у подъезда, доктор показав часовому пропуск, поднялся на второй этаж и заглянул в дверь. Пока еще можно было вот так, запросто.
— Товарищ Иванов?
— А, Иван Павлович? Очень приятно, — чекист, потянув руку, представился. — Иванов, Валдис Константинович. Прошу!
Протокол допроса Валдис Константинович составил во всех подробностях, тщательно зафиксировав все, что произошло в Зареченске и в Зарном и кое-что уточняя:
— Значит, вы полагаете, товарищ Озолс взял-таки взятку? Ага, ага… мы запросим местных товарищей… Ну, с Печатником понятно — работаем. Как с вашим белым «Уинтоном»… Ищем! Проверяем всех частных владельцев и гаражи. Не в каждый гараж, нас, знаете ли, еще и пустят! Несмотря, а то что мы — ЧэКа! Есть ведь еще и гаражи дипмиссий — а это проблема, которую с налета не решить. Но, мы найдем, вы не думайте…
— Да я и не…
— Что же касается доносов на вас и вашу супругу… — чекист неожиданно улыбнулся, глядя, как у доктора глаза полезли на лоб. — Да, да! Товарищ Петерс передал мне все дела. В том числе — и ваше. И вот что я вам посоветую, Иван Павлович…
Чекист посоветовал доктору самое простое — повнимательнее присмотреться к собственным соседям по квартире.
— Понимаете вам это сделать удобнее, нежели нам — посторонним в квартире людям, — щурясь, пояснил Иванов. — Да, я думаю, это именно соседи. Или сами писали донос, или кому-то помогали. Слишком уж много интимного! Сами — это ясно… разберемся. А вот если кому-то… Тут бы хорошо нам это узнать! Присмотритесь Иван Павлович, присмотритесь! Для начала проверим чисто примитивно. Кто из ваших соседей вдруг резко, ни с того, ни с сего, разбогател? Ну, стал откровенно лучше жить?
— Полагаете — подкуп?
— Очень может быть. Так же может быть и шантаж. Проверим.
Честно сказать, доктор и сам давно уже склонялся к тому, что доносы на него самого и его супругу, скорее всего — инспирированы какой-то внешней силой. Ведь если бы соседи писали из зависти, желая занять комнату, как был бы один донос… ил пусть несколько — но по одному и тому же поводу. Однако, доносчики приплели и лабораторию, о которой соседи по квартире уж никак не могли знать. А еще ведь были заметки и на послушанные — явно в наркомате — разговоры. Вот их-то соседи тоже никак не могли бы подслушать! Что ж, Иванов, наверное, прав… Посмотрим.
Соседей «разбирали по косточкам» вместе с супругой, в воскресенье, объявленное в Совнаркоме выходным днем. Заварив морковный чай, уселись у себя комнате…
Из всех соседей самым подозрительным посчитали Андрей Христофоровича Березкина, судя по повадкам, того еще «жучка». Рестораны, бега, костюм с иголочки, шляпа…
— Так он всегда при деньгах! — покусав губы, резонно возразила Анна Львовна. — А тебе же сказали — разбогатеть кто-то должен резко! Нет, Березкин, конечно, жук. Но… нет вряд ли он, вряд ли… У него, скорей, другие дела — финансовые.
Остальные не разбогатели никак. Или просто этого не показывали, ловко скрывали? Железнодорожники Сундуковы с двумя детьми, молодожены Мельниковы, старичок Владимир Серафимович, и еще старорежимная тетушка София Витольдовна… Как были голь-шмоль — так и оставались. София Витольдовна как-то даже, взгрустнув, пожаловалась, что не так давно отнесла в ломбард последние серебряные ложечки… Так что ничего подозрительного…
— Постой! — вдруг встрепенулась Аннушка. — Как это ничего подозрительного? Между прочим, я сама слышала, как третьего дня та же София Витольдовна просила Сундукова принести с работы кусочек медного провода. И в ее шкафчике, на кухне, стоит банка лимонной кислоты. Я у нее даже как-то спрашивала, брала…