Чекист улыбнулся, поправил кожаную фуражку на голове и, козырнув, вышел. С улицы донесся звук заводимого мотора…
Пожав плечами, Иван Палыч подхватил саквояж и спустился по лестнице, рассеяно кивая сторожу. Поздний майский вечер охватил доктора теплым ласковым покрывалом, ударил в голову терпким запахом цветущей сирени.
Что-то рано нынче сирень… А, впрочем — тепло же!
В фиолетовом небе ярко светила луна. Прямо напротив бывшего химического завода чернели остовы какого-то здания типичной «заводской» архитектуры — темно-красные кирпичи, глухая стена, черные провалы окон, кое-где заколоченных фанерой.
Стоявшая рядом машина мигнула фарами… Поднятый верх, салон без дверей, крылья из прямых оструганных досок — проще уж некуда.
Сидевший рядом с шофером Иванов, приподнявшись, помахал рукой. На заднем сиденье тоже кто-то сидел… Гробовский!
Кивнув, доктор забрался в машину:
— Здоров будь, Алексей Николаич. И тебе, Валдис, не хворать. Что? Курировал операцию?
— Не совсем так, — чиркнув спичкой, Иванов закурил и, повернувшись, угостил папироской своего зареченского коллегу. — Фабрику вашу «опекает» Максим… товарищ Шлоссер. С него и спрос. А мы уж так, на всякий случай.
Шлоссер, Максим… вот как звали чекиста с глазами-буравчиками…
Докурив, Валдис выброси окурок и хлопнул водителя по плечу:
— Поехали!
Ровно загудел мотор. Рывком тронувшись с места, ФИАТ задребезжал по ухабам.
— Старенькое авто, — подпрыгнув на сиденье, улыбнулся Гробовский. — Не развалился бы!
— Это оперативная машина, — обернувшись, чекист рассмеялся и подмигну доктору. — Не всем же на «Минервах» да «Роллс-Ройсах» кататься! Зато эту, если что — не так и жаль.
Все так же дребезжа, автомобиль повернул на Московскую дорогу и, чихнув двигателем, остановился на выезде, у колодца.
— Водички б подлить, — подхватив висевшее снаружи ведро, пояснил водитель.
Пока шофер набирал воду и возился с радиатором, пассажиры выбрались из машины — покурить.
Где-то рядом послышалось гулкое рычанье моторов, махнули по глазам яркие лучи фар. Мимо колодца, понимая пыль, покатили грузовик с открытой кабиной и кузовом-фургоном. За рулем сидел красноармеец в накинутой поверх гимнастерке куртке.
Несмотря на несколько забавный вид, грузовик двигался вполне уверенно и быстро. Мелькнул — и пропал, растворился в ночи.
— Хорошая машина! — закрутив крышку радиатора, похвалил шофер. — Американец! Фирма «Вайт», что значит — «Белый».
— Белые⁈ — Иванов притворно ахнул. — Ого! Только «белых» нам тут и не хватало.
— Ну, я не в том смысле, — забираясь в машину, негромко рассмеялся водитель. — В смысле, что машина — хорошая. Я на Северном фронте на такой… Бывают и капризные машины, а с этим грузовиком — и горя не знали! Одно плохо — кабины, считай, что нет… Интересно, куда это он на ночь-то глядя? Черт…
Наклонившись, шофер принялся очищать сапоги от налипшей грязи. Улыбнулся:
— Глина тут хорошая, красная. Печи обмазывать — самое-то!
Совсем скоро впереди засверкала огнями Москва, и минут через двадцать автомобиль въехал в город.
Несмотря на поздний час, по улицам проезжали автомобили и «лихачи»-извозчики. Вовсю работали рестораны, а у вокзалов даже продавали цветы! Конечно, еще тепличные.
ФИАТ, чуть тормознув, вывернул на набережную
— А мы куда едем-то? — озаботился вдруг Иван Палыч. — Если ко мне, то надо бы…
— Мы к Троицкому мосту, Иван, — Гробовский покусал губы. — К английскому посольству. Там нынче прием! Постоим у крыльца, глянем… Может, кого узнаем.
— Иван Палыч! — с улыбкою обернулся Иванов. — Ты ж супругу предупредил, что нынче поздно вернешься.
Доктор резко кивнул:
— Ну, предупредил… А вы что, ко мне заезжали?
— Нет, догадались…
Прокатив по Французской набережной, автомобиль чекистов остановился у Троицкого моста, прямо напротив посольства. Особняк был ярко освещен. Слышалась музыка. Над распахнутыми воротами с чугунной решеткой гордо реял «Юнион Джек» — флаг Соединенного королевства.
— Смотрите, смотрите! — приподнявшись, Валдис вдруг показал рукой.
Из подъехавшего авто — шикарного черного «Паккарда» — выпрыгнул ловкий молодой человек в светло-сером костюме и шляпе.
— Блюмкин! — прошептал Иванов. — Нынче у него тут встреча с агентом… По бумагам все, как надо оформлено.
— Ага, — Гробовский покивал. — То есть, он не сам по себе здесь… Однако, похоже, тут его привечают!
Легко взбежав по лестнице, Блюмкин что-то бросил швейцару. Тот поклонился и широко распахнул дверь.