— Согласен, — закуривая, Иванов кивнул и продолжил. — А еще он имел отношение к электротехнике. Вряд ли его шпионы батарейкой снабдили… с собой принес. У вас хоть обыск-то на проходной производят?
— Досмотр — да, — доктор озабоченно почесал переносицу. — Но так, не шибко… И — только на выходе. Ох, чувствую, теперь придется…
— Да! Усильте контроль. Вообще, отдел безопасности заведите, — посоветовал Валдис. — Хотя бы человек двух. Уж будь уверен, бездельничать им не придется. Отдел кадров-то у вас имеется?
— Ну, ты скажешь… — Иван Павлович растерянно заморгал. — Мы ж начинаем только… Лаборатория — и ту недавно перенесли.
— А кто ж на работу оформляет?
— Так, в наркомате пока…
— Да уж — бардак! Ладно, посмотрю, что там у вас с кадрами…
Милицейская собака Авось адских машинок на фабрике не учуяла. Зато их обнаружил чекист Максим Шлоссер! Одну — у щитовой, другую — на складе. Кто их там поставил — ищи теперь… уповая на «психологический портрет» Иванова.
— Ах, денек-то какой чудесный! Эх…
Прощаясь, Валдис посмотрел на пронзительно-голубое небо с белыми, медленно плывущими облаками, похожими на растекшуюся из опрокинутой крынки сметану, на золотистые липы, на зеленую густую траву, тронутую желтой россыпью одуванчиков…
— И все же, почему они не пришли? Я про ракеты… и про «ракетчиков». Тех, кто должен был их запустить.
Сорвав метелку «пастушьей сумки», чекист помял ее между плацами и искоса глянул на коллегу:
— Максим! Помнишь, как в детстве: «петушок» или «курочка»? А ну-ка, угадай!
— «Петушок»! — хмыкнув, прищурился Шлоссер.
Валдис протащил стебелек между пальцами:
— А вот и не угадал! «Курочка». Пиво с тебя!
Максим похлопал ресницами:
— А мы на пиво, что ли…
— Ну, не на просто же так! Скажи, Иван Палыч?
— Ах, — доктор отмахнулся, вновь погружаясь в думы, в дела…
Послышался телефонный звонок. Подойдя к укрепленному на стене аппарату, Иван Павлович снял трубку:
— Да! Да, Александр Николаич! Понял — совещание в наркомате. Буду. Нет, машину не надо… я вот прямо сейчас, с оказией.
Хорошо, чекистам ныне выделили вместительный «Паккард»! Впереди, рядом с шофером, разместился кинолог с собакой, а доктор с чекистами довольно вольготно устроились на сзади: роскошный, обитый черной кожей, диван, вполне мог стоять и в каком-нибудь кремлевском кабинете!
Водитель запустил двигатель, и сверкающий лаком автомобиль мягко выехал на дорогу. Иван Палыч никогда не переставал удивляться плавности хода некоторых авто, вот и здесь тоже восхищенно присвистнул и нагнулся к водителю:
— «Американец»?
— «Американец»! — переключив передачу, шофер улыбнулся в усы. — Хар-рошая машина! Девяносто лошадок, хо! А ход какой? Чувствуете?
— Да уж, — доктор уважительно покачал головой. — По шоссе сотню даст?
— Скажете — сотню! — расхохотался водитель. — Сто тридцать — по техпаспорту! Да и сто сорок пойдет… просто у нас дорог таких нету.
— Ого! — Иван Палыч снова присвистнул.
— Вот и мальчишки давешние точно так же свистели, не верили, — хмыкнув, протянул водитель.
— Какие мальчишки? — подавшись вперед, быстро переспросил Иванов. Его молодой коллега тоже напрягся.
— Ну, местные видать… — шофер переложил руль. — Ворота-то не заперты были, вот они и набежали, расспрашивались. Даже просились мотор посмотреть, да я отказался. Еще спорились, кто быстрее — «Паккард» или… они еще тут «американца» видели… сегодня с утра… Белый такой, спортивный… как же его…
— «Уинтон»⁈ — ахнул Иван Палыч.
Водитель одобрительно кивнул:
— Во! Точно — «Уинтон».
— Та-к… интересно… — задумчиво протянул Валдис. — Что тут за мальчишки такие? И где их искать…
— Так известно, кто — беспризорники! — кинолог — парень в коричневом пиджаке и кепку — обернулся, погладив собаку. — И искать их, известно, где. Тут у них летнее лежбище. Невдалеке от станции.
— Это куда же? — уточнил Шлоссер.
Кинолог показал рукой:
— А во-он за теми липами повертка налево будет.
— Михалыч, слыхал? — осведомился Иванов. — Давай-ка за липами — налево… Иван Палыч, ты уж не взыщи.
— Да я понимаю — оперативная необходимость.
Еще бы… Об этом чертовом «Уинтоне» доктор хотел знать все! Впрочем, и так уже немало узнали.
Долго ехать не пришлось, «лежбище» беспризорников обнаружилось сразу. За липами, у старой заброшенной риги — так называли большой молотильный сарай с печью для сушки снопов. Как пояснил кинолог — звали его, кстати, Сергей — рига эта некогда принадлежала местному мельнику, впавшему в полное разорение еще до войны.