На грунтовке, словно указывая путь, виднелись свежие следы автомобильных шин.
— Стоп! — выбрав место, Валдис приказал шоферу остановиться. — Сережа, собаку пускай!
Буквально сразу овчарка закружила вокруг сваленных кучею веток, заскулила, залаяла…
Еще бы! Из-под веток торчала нога в яловом сапоге!
Кучу быстро раскидали…
— Ну, вот он, наш солдатик, — Иванов обернулся к доктору. — Иван Палыч, не подскажешь, кто?
— Как звать — не знаю… Но, лицо знакомое. Точно, у нас служил.
Опустившись на колени, доктор осмотрел раны…
— Один выстрел под сердце, второй — в голову. Профессионально, что сказать… Зачищают следы. А гимнастерка-то офицерского сукна! Точно — унтер.
— На шее у него что-то, — наклонился Иванов. — Ну да — помада!
Иван Палыч прищурился:
— Ярко-красная, английская… Такая осталась на чашке в кабинете Озолса. Когда он… Точнее — его…
— Опять английский след! Черт бы их… — неожиданно выругался Шлоссер. — Я не понимаю — почему так нагло? Почти не скрываясь, не меняя машин… Просто беспредельная наглость! Ну, разве не ясно, что при таком раскладе мы их рано или поздно возьмем? И никакой дипломатический иммунитет не будет защитой. Не расстреляем, так вышлем.
— Все им ясно, — Иван Палыч неожиданно сурово покусал губу. — А наглеют, потому что полагают, что останутся безнаказанными. Что вся власть скоро будет у их ставленников, у них!
— Левые эсеры⁈ — тут же сообразил Иванов. — Думаешь, зреет мятеж?
— Уверен! И англичане бросают в эту печку деньги, — усаживаясь в машину, доктор покачал головой. — Швыряют пачками. Потому что уже очень скоро будет их власть, новая война… и мировая революция! Ради этого эсеры живут и действуют, ради этого готовы задружиться хоть с самим чертом! Англичане же их просто используют.
Иван Павлович знал, что говорил, и хотел донести это не только до чекистов, но и до самой высшей власти.
Да, знал! До июля осталось не так уж и много. А там… Убийство Мирбаха, мятеж левых эсеров, и расстрел царской семьи. А нужно ли их расстреливать? Представлять большевиков исчадием Ада в глазах всего мира? Кому сейчас вообще нужен всеми позабытый бывший монарх, гражданин Романов? Белым? Так они же его и предали, и свергли.
И еще не забыть бы про покушение на Ленина на заводе Михельсона. Хрестоматийная «эсерка Каплан». Поставили полуслепую женщину. На самом же деле, кто стрелял? Случайно, не замечали ли у завода белый спортивный «Уинтон»?
Та-ак… с чего все начнется? С убийства Мирбаха! Блюмкин и Андреев, дружок его, фотограф. Левые эсеры. Во имя мировой революции! На английские денежки… А в Ленина спокойно могла стрелять и та девица, спутница шпиона и авантюриста Сиднея Рейли. С которой уже давно пора познакомиться.
Да, нужно было заниматься лабораторией, организовывать производство и все такое прочее… Иван Палыч все это делал… не забывая и о другом — о шпионах, о так пока до конца не раскрытой финансово-медицинской афере. Все это непосредственно касалось его самого.
С Ивановым доктор встретился уже через день, в той же самой пивной недалеко от Арбата. Чекист поведал о большом интересе Блюмкина к германскому посольству… Ну, понятно, ищут подходы. Планируют убийство посла…
— Убийство германского посла? — Валдис сдул с кружки пенную шапку. — Сомнительно… Да, Яков — авантюрист и жаден до власти. Но, не до такой же степени. Он что же, не понимает, что это означает новую войну с Германией?
Иван Павлович покивал:
— Понимает. И страстно желает этого.
— Да, да, я помню — ты говорил… — задумчиво протянул чекист. — Я поговорю с Дзержинским… Обязательно! Только вот, поверит ли? Заговор в ЧК! Английские деньги… Слишком уж невероятно!
— Понимаю, нужны доказательства, — доктор потер переносицу. — А что, если взять, наконец, эту дамочку…
Валдис грохнул кружкой:
— С ума сошел! У нее дипломатический иммунитет. Самое большее, что мы сможем сделать — просто выслать. Вместе с послом Локкартом и его подручным Рейли. Обезглавить, так сказать, шпионское гнездо!
— И оставить последователей, — хмыкнул Иван Палыч. — Как бы выразился мой старый друг Гробовский — выслать главарей и оставить на воле всю шайку! Не-ет, надо их всех брать. Сразу!
Сделав глоток, Иванов вдруг хитровато прищурился:
— Кстати, есть хорошая новость. Гробовский все же отыскал Печатника! Нет, в квартиру тот не явился — прислал своего человечка… Через него и уговорились о встрече. Не знаю, уж что там Алексей Николаевич обещал…