— Иван Павлович, спасибо, что откликнулись и примчались. Извините, что оторвал от дел. — Он ткнул пальцем в разложенные на столе истории болезней. — Вот, прибыли с Мурманского направления. Транспорт с ранеными попал под артобстрел. У большинства — не просто огнестрельные ранения, а сложные оскольчатые переломы бедра и большеберцовой кости. Кости раздроблены, фрагменты смещены.
Иван Павлович кивнул, мысленно представляя себе эту кошмарную картину. Без современной аппаратуры собрать такую кость — ювелирная работа.
— Я понимаю, — сказал он. — Но я же оставил вам подробную карту применения пенициллина для профилактики сепсиса при таких ранениях. Дозировки, схемы…
— И мы уже начали ее применять, и низкий вам поклон за это! — мягко перебил его Воронцов. — Но пенициллин, коллега, спасает от гангрены и заражения крови. Он не склеит осколки кости. А без этого… — профессор тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. — Без этого их ждет либо ампутация, либо пожизненная хромота и инвалидность. Молодые парни, Иван Павлович! Стране нужны они здоровыми.
— Что вы предлагаете? — прямо спросил Иван Павлович, догадываясь, к чему клонит старый хирург.
— Иван Павлович, вы хирург от бога. У вас нестандартных и уникальных идей, прорывных и дерзких — просто уйма в голове!
— Будет вам!
— Так и есть.
— И все же…
— Хирургический остеосинтез, — ответил профессор. — Вот что я хочу. Скреплять осколки механически. — Воронцов подошел к шкафу и вынул оттуда несколько странных предметов, завернутых в стерильную марлю. С металлическим лязгом он выложил их на стол. — Вот.
Иван Павлович взял в руки один из предметов. Это была пластина из тусклого, желтоватого металла с аккуратными отверстиями для шурупов. Рядом лежали несколько толстых металлических штифтов-гвоздей.
— Латунный сплав, — пояснил Воронцов. — Есть и стальные, и даже серебряные. Метод не новый, имманжелы применяли еще в прошлую войну, но… — он многозначительно посмотрел на Ивана Павловича.
— Но слишком высок процент осложнений, — закончил мысль Иван Павлович, с профессиональным интересом вертя пластину в руках. — Нагноение вокруг инородного тела, металлоз, отторжение. Без эффективной антибиотикотерапии это была лотерея, где выигрыш — сросшаяся кость, а проигрыш — сепсис и смерть.
— Именно так! Я же говорю, что вы зрите прямо в корень! — голос Воронцова дрогнул от волнения. — Но теперь-то у нас есть ваш пенициллин! Мы можем подавить инфекцию! Мы можем поставить эти операции на поток, сделать их рутиной, а не героической попыткой! Я уже провел две таких операции. Но я взял самые легкие случаи. Пока все стабильно.
— Так…
Воронцов глянул ему прямо в глаза.
— Иван Павлович, я не могу один. Мне нужна ваша помощь, ваш авторитет, ваш… ваш взгляд. Вместе мы можем создать здесь, в этом госпитале, первый в России специализированный центр травматологии и ортопедии. Спасти не десятки, а сотни и тысячи конечностей! Я уверен, вы разбираетесь в этом очень хорошо.
«Разбираюсь», — подумал Иван Павлович и, отложив пластину, прошелся по кабинету. Мысли неслись вихрем. Он смотрел на эти примитивные, с точки зрения его времени, импланты, и видел за ними сломанные жизни. Профессор был прав. С пенициллином они получали в руки недостающий пазл. Они могли совершить прорыв не только в фармакологии, но и в хирургии.
Но ведь есть и обратная сторона медали — есть риски. Из чего делать протезы? Латунь? Медь и цинк, которые будут окисляться в тканях. Сталь? Она будет ржаветь. Нужны инертные сплавы. Ванадиевая сталь? Или… Он мысленно перебрал доступные материалы.
«Ниобий? Нет, его добыча и обработка… Вольфрам? Слишком тяжел и хрупок. А если попробовать чистый тантал? Он химически инертен, как стекло. Но где его взять? Производство дико дорого.»
Он остановился у окна, глядя на санитаров, выносивших из палатки окровавленные бинты.
— Вы правы, Александр Петрович, — тихо сказал он, оборачиваясь. — Шанс есть. Но мы должны подойти к этому с научной, почти аптекарской точностью. Нам нужен правильный металл. Инертный. И чтобы стоимость производства его была не заоблачная. Также нам нужны инструменты. Специальные дрели, отвертки, шаблоны для сверления. Это должна быть не кустарная мастерская, а производство.
— Я знал, что вы меня поддержите! — просиял профессор. — Я уже договорился с инженерами с завода «Богатырь». Они готовы взяться за изготовление инструментов по нашим чертежам… по вашим чертежам, Иван Павлович. А по металлу… Я слышал, на бывшем заводе Гужона есть опытные партии нержавеющей стали. Мы могли бы испытать ее.