После этих слов профессора все задумались, потому что профессор затронул тему, о которой ранее никто из присутствующих и не думал.
- Профессор, а кроме Луны и Марса есть ещё в Солнечной системе планеты, пригодные для проживания?
- Конечно есть, - радостно ответил Зацаринный, воодушевлённый таким вниманием присутствующих к этой теме, - это спутники газовых гигантов. Так у Юпитера - Европа и Ганимед, у Сатурна – Титан, Ио и Энцелад. Больше всех предпочтительнее для нас является Титан. На нём плотная атмосфера, в которой девяносто восемь процентов азота и два процента метана и углерода. На нём есть реки и озёра, но что в них плещется вода или жидкий метан, пока неизвестно. Но и расстояние до него, друзья, почти полтора миллиарда километров. А это, очень много для массового «переезда». Вояджеры летели до Сатурна пять лет, вот и считайте, кто долетит до Титана?
- Михаил Сергеевич, - теперь вопрос задал Баруев, - а что если допустить – люди не покинут Землю. Есть возможность выжить?
- Друзья, не стройте иллюзий. Всё, что я только что поведал Вам, это цветочки. Допустим, мы остались на Земле и смогли пережить все перевороты планеты. В этом случае, нас ждёт другая катастрофа, более страшная.
- Куда ещё страшнее?
- Эту катастрофу принесёт нам, наша звезда, наше Солнце. Как известно, температура Солнца увеличивается каждый миллион лет на десять процентов. Соответственно теплее становится и на Земле. Увеличение температуры, ведёт к увеличению испарений с поверхности мирового океана. Возникает парниковый эффект, который приведёт к увеличению температуры до двухсот градусов. А при такой температуре, жизнь не возможна. Это первый вариант развития событий, так сказать медленное вымирание человечества. При другом варианте, при увеличении коронарной температуры на Солнце, увеличивается количество и частота выбросов солнечного вещества, так называемые Протуберанцы, которые могут иметь колоссальные размеры. И вот первое предупреждение произошло в начале двадцать первого века. Протуберанец, диаметром, более ста тысяч километров, пролетел с большой скоростью недалеко от Земли. Если бы Земля оказалась на его пути, то мы бы погибли в течении нескольких секунд.
Профессор на секунду замолчал, обвёл всех печальным взглядом и подвёл итог:
- Вот такие дела, друзья. Я ответил на Ваш вопрос?
- Да, - удручённо ответил Баруев.
- Друзья, - продолжил профессор, - давайте будем претворять в жизнь, нашу лунную программу, которая спасёт человечество. И я хотел бы добавить, что каждое поколение человечества, обязано создать благоприятные условия для жизни будущих поколений – это закон развития жизни в любых условиях. Так что вот так, коллеги, будем работать по лунной программе. И как уже отмечалось, Луна, станет стартовой площадкой для освоения, как ближнего, так и дальнего космоса.
После этих слов Зацаринного, Булавин подумал: «Президент был прав, когда говорил, что этот профессор поможет нам в организации «переезда». Он всё доходчиво объяснил». А в слух произнёс:
- Профессор, Вы с каждым ,разом всё больше нас удивляете.
- Сергей Сергеевич, - встал Баруев, видя, что профессор закончил своё выступление, – Вы просили подсказать об институтах, необходимых мне в помощь.
- Да, да слушаю Вас, Дмитрий Львович, - отозвался Булавин.
- Мне понадобятся институт материалов и проектный.
- Понятно, - ответил премьер, делая пометку в планшете, и затем обратился ко всем, - если вопросов нет, закончим.
Все вышли из кабинета, шумно обсуждая на ходу доклад профессора. Сказать, что они удивлены, значит ни чего не сказать.
Булавин тоже был под впечатлением профессорского доклада. Как только все покинули кабинет, Булавин позвонил ректору МГУ. Затем связался с министром образования Гиззатулиным. С ними Булавин обсудил вопрос по организации нового института, Института космических материалов. Булавин предложил организвывать его на базе кафедры МГУ космических материалов.
Гиззатулин был человеком среднего возраста, ростом выше среднего, худощав. Волосы чёрные, прямые. Лицо смуглое, немного вытянутое без морщин. Характер спокойный, уравновешенный. Обладал отличными организаторскими способностями. В разговорах с подчинёнными, ни когда, не повышал голос, но говорил таким образом, что у собеседника отпадало желание спорить.