— Да, — коротко ответил Владимир, видя, что носатый не отвечает.
— В промышленности работаете или в сельском хозяйстве? — Вадим спрашивал, будто не замечая недоброжелательства парней.
Владимир сказал:
— Э-э-э-э…
Потом пообмял губы друг о дружку и, глядя в висок носатому, ответил:
— В промышленности.
— И на каком заводе? Или на фабрике? У нас промышленность богатая.
Михаил наконец отнял взгляд от окна, хотя темнота там уже расступилась, и замелькали фонари и желтые окна в одноэтажных домиках. Медленно повернулся, посмотрел на Вадима, с едва заметной настороженностью, сказал нетерпеливо:
— На заводе, на заводе.
— На каком же?
Михаил завозился легонько на месте, словно ему стало неудобно сидеть. Устроившись, затих.
— На электромеханическом.
— Нравится работа?
— Нормально.
— А вам? — Вадим перевел взгляд на белобрысого.
Тот кивнул.
— Это хорошо, когда работа нравится, — с улыбкой сказал Вадим. Почему они так скованны, зажаты? Почему настороженны? Потому что он посторонний? Или на шпиона похож? Вадим хмыкнул и добавил: — Тогда и живется лучше, радостней, и дышится легче. И невзгоды все переживаются проще. И проблемы разные бытовые решаются без особой головоломки. Даже ругань жены не так остро воспринимается. Правда?!
Носатый сказал: «Да», а белобрысый опять кивнул.
За дверью залязгало, заскрипело что-то совсем близко. Вадим узнал характерный звук миниатюрной металлической тележки, на которых в поездах развозят продукты. И верно, вслед за скрипом зазвенел молодой задорный юношеский голосок:
— Сосиски, бутерброды, кефир, конфеты, пожалуйста. Есть минеральная и фруктовая вода. Все свежее, пожалуйста. Что вам?…Отлично, бутерброды, сосиски, три сосиски. Пожалуйста, три…
— Вот и замечательно, — обрадовался Данин. — Сейчас поужинаем. Самое время.
Он рывком откатил дверь, выглянул:
— Пожалуйста, сюда…
Узколицый малый с веселыми карими глазами — наверняка студент на трудовом семестре — лихо подкатил тележку к двери и, любуясь своей ловкостью и сноровкой, стал подавать Вадиму называемые им продукты.
— Бутерброды, пожалуйста, сосиски, кефир, пожалуйста. Что вам еще? Конфеты? Вот конфеты. С вас…
Вадим поблагодарил, расплатился, щелкнул дверью, сел и сосредоточенно зашуршал пакетами… Разобравшись, вывалил еду прямо на стол.
— Вот, — сказал он удовлетворенно, — угощайтесь.
— Спасибо, — поблагодарил носатый. — У нас с собой есть.
— Да это на потом, — Вадим махнул рукой. — На завтра, нам ехать-то еще сколько. Давайте, давайте…
— Спасибо, — повторил Михаил и положил руки па колени.
Дверь хрустнула и отъехала чуть-чуть. В проем просунулась голова мальчишки. Он, сощурившись, принюхался. Вадим ухватил пакетик с конфетами и, улыбаясь, протянул его мальчишке.
— Поешь конфетки, вкусные, шоколадные.
Мальчишка сморщился и закрыл дверь. Вадим растерянно посмотрел на парней. Те сделали вид, будто не видели ничего. Вадим швырнул пакет на полку, болезненно дернул щекой и с силой провел ладонями по лицу. Черт знает что! Пальцы белыми струйками стекли с его лица. Он наморщил лоб, сказал нерешительно.
— Может, выпьем, а? Грех не выпить под такую закуску… — Он вскочил, сунулся к пиджаку, суетливо стал отыскивать карман, где пряталась бутылка. (И вправду, неплохо было бы глотнуть.) Данин повеселел, сейчас он найдет с ними общий язык. Наконец бурая бутылка возникла в его руках.
— Коньяк. Ароматнейшее зелье, — сказал он, с трудом находя место на столе для бутылки. — Давайте стаканы.
Парни не шелохнулись. Михаил так и остался сидеть со скромно сложенными руками на коленях, а белобрысый напряженно вытянул могучую шею и опять обминал друг о дружку мясистые губы. Вадим откупорил бутылку, повертел в пальцах пробку, выискивая местечко, куда бы ее положить, но не нашел и сунул ее в карман брюк.
— Давайте стаканы, — повторил он.
— Спасибо, — наконец промолвил Михаил. — Мы не хотим.
— Что, совсем не пьете? — спросил Вадим с недоброй вдруг иронией.
— Иногда бывает, — Михаил повел подбородком. — Но сейчас не хотим.
— И этого не хотите. — Вадим мотнул головой и невесело усмехнулся. — Брезгуете, значит. А почему? — Он вскинул глаза на носатого, и голос его неожиданно зазвенел: — А почему, позвольте вас спросить? А? Почему? Я что, заразный, больной? Прокаженный? Или ублюдок какой? Убийца? Насильник? Инопланетянин, черт бы вас подрал?! Ну, ответьте, ответьте! Что языки прикусили? Или просто не такой, как вы? Другой?!