Каждую ночь мой телефон становился порталом в другую реальность. В мир, где я была не уставшей женой и матерью, а той самой девушкой — услышанной, понятой, увиденной. Мы создавали свой язык. После одной из наших встреч в машине, в полумраке, я провела рукой по его щеке.
«Ты мой Кот», — прошептала я.
«Обожаю тебя, Лисёнок», — ответил он, и это было самым сладким признанием.
А еще у нас родился наш саундтрек. Он начался с одной-единственной песни, которую он скинул глубокой ночью с сообщением: «Услышал и подумал о тебе». Я слушала ее на повторе, вчитываясь в каждую строчку, выискивая тайные послания. Потом я ответила ему своей песней. Так, трек за треком, сложился наш плейлист — хрупкий и прочный мост между двумя одинокими вселенными.
Мы начали строить наш общий миф. Мы придумали себе «домик в лесу» — место, которого не существовало, но где всё было по нашим правилам. Где он варил мне по утрам горячий шоколад, а я читала ему книги вслух. Мы в шутку обсуждали, каким будет забор и сколько комнат нам нужно. Это была игра. Но с каждым разом она казалась всё реальнее.
На работе мы жили в двух измерениях. Днём — общие обеды, украдкой перехваченные взгляды, шепотом брошенные фразы. Меня подкалывали, надо мной смеялись.
«Алён, у него же двое детей. Хотите объединиться и стать многодетной семьёй?»
Я отмахивалась, делая вид, что мне смешно. Но внутри всё сжималось от страха и стыда.
Мысли о том, что я — изменщица, съедали изнутри. Чувство вины было острым и ядовитым. Но желание быть с ним, эта новая, настоящая жизнь — были сильнее. Я знала, что не в силах развестись с мужем. И он не раз говорил, что не уйдет от жены из-за детей.
Но я также знала, что не смогу прожить свою жизнь, так и не узнав, на что это похоже — быть по-настоящему любимой и желанной. Я сделала свой выбор. И готова была платить за него любую цену.
Глава 5. Золото подсолнухов
Воздух вокруг нас стал другим — густым, сладким и чуть пьянящим, как запах цветущего миндаля. Мы дышали им наравне, и казалось, этого одного дыхания хватит, чтобы прожить вечность. Наш тайный мир более не был побегом; он стал единственной реальностью, хрустальным шаром, в котором время текло иначе, а каждый миг отливался в золото.
Но даже в этом идеальном мире нашлось место для укола ревности. Он уезжал в отпуск — в свою деревню, в свою другую, законную жизнь. Меня сковал холодный, тошнотворный страх.
«Лёш… Ты же будешь там с ней. Будешь обнимать её по утрам, делить с ней вечера…» — голос мой дрогнул, выдав тайную дрожь.
Он взял мои руки в свои — тёплые, уверенные. «Алён, — его голос был мягок, но в нём звенела сталь, — я буду с детьми и родителями. И я буду звонить тебе. Каждый день. Ты же знаешь, где мои мысли».
И он звонил. Каждый вечер его видеозвонок разрывал пространство, становясь окном в другой, солнечный мир. Он ловил для меня закаты над озером — алые, багровые, золотые.
«Ты только посмотри, какая красота», — говорил он, а я, прижимая телефон к груди, ловила каждое слово, каждый отблеск солнца на воде.
«Лёш, как бы я хотела там быть, рядом с тобой… — шептала я, чувствуя, как по щеке катится предательски солёная слеза. — Передавай родителям привет», — добавляла я шутливо, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Я впитывала его, как жаждущая земля — дождь. Расспрашивала о родителях, о их характерах, о мечтах. Узнавала о сестре, о её муже. Я строила в воображении их портреты, становилась призрачной, но столь желанной частью его семьи.
А потом он показал мне подсолнухи. Целое море, золотое, пьянящее, безумное. Они стояли, подняв свои головы к солнцу, прямо у него во дворе.
«Они… как ты! — вырвалось у меня. — Такие же яркие, сильные, тянущиеся к свету».
Он рассмеялся, и от этого звука у меня внутри всё ёкало. Я ждала окончания его отпуска, как манны небесной. И он вернулся. В мой день рождения.
Утро началось с чуда. Я зашла в офис и замерла. Моё рабочее место утопало в воздушных шарах, а в центре стола, словно малое солнце, пылал огромный срезанный подсолнух. От него пахло летом, полем и… им.
«Когда ты успел? — я едва дышала, обнимая его в укромном уголке коридора. Мои пальцы впились в ткань его рубашки. — Как ты его довез? Никто ничего не спросил?»
«Сказал, что везу на работу. Никто не спросил», — он улыбнулся своей сдержанной улыбкой, от которой перехватывало дыхание.