– Он предназначен для прорыва глубоко эшелонированной планетарной обороны и напичкан электроникой, броней и оружием по самую крышу. Поэтому мы с нашими пукалками, – он похлопал себя по бедру с плазменником, – и увертками здесь больше трех шагов не сделаем. Как, например, наш болтливый друг Карандаш. Похоже, на сей раз все-таки покойный.
Степа перевел взгляд на неподвижно висящий в воздухе штурмовой бот.
– И чего они хотят?
– Я так думаю, что леденцов и мороженого, – фыркнул Соловей. – Но я могу и ошибаться. Подождем – увидим.
Вдалеке зашевелились кусты, и на поляну вывалился Декстер. Осмотрелся и потрусил к ним.
– Ну и зачем? – скептически поинтересовался у него Соловей.
Он уже успокоился, начал отстегивать шлем и стягивать перчатки. Остановившийся сакс пристегнул импульсник, который он держал в руках, и тоже снял шлем.
– А чтобы про меня не забыли, – сообщил он, явив миру насквозь мокрое лицо. С его бровей стекали струйки пота, и Шойс тут же принялся утираться.
Вдали показались две спешащие фигуры в разномастных убээсах.
– Степа, вы живы? – раздался в наушниках голос Селены.
Донкат улыбнулся про себя, благо он пока в шлеме, не очень видно. И ответил, неизвестно зачем копируя интонации Соловья.
– А по-моему, нас слышно было аж на Марции.
– Дурак, – расстроенно сообщила Селена издалека.
Степа застыдился. Она ведь волнуется.
– Ну, дурак, – согласился он. – Извини. Но мне сейчас по статусу немного положено. Я до сих пор в себя прийти не могу. А кстати, – он решил, что немного похвастаться тоже не будет лишним, – ты видела, как мы их сделали?
– Видела, – согласилась Селена таким тоном, что Степа понял: похвастаться не получилось. – Если бы не поддержка, вы бы уже жарились.
Донкат не нашелся, что ответить. Адреналин все еще бурлил и дрался внутри, поэтому голова соображала не очень хорошо. Кроме колкостей, ничего не придумывалось, а говорить их не надо было. Это он чувствовал.
В убээсе становилось душновато, и Степа тоже снял шлем. Соловей прав: если сразу не убили, значит, как минимум поговорят. Значит – время есть. Свежий ветер тут же прошелся прохладной ладошкой по лицу и шее. Надо же, а он такой же мокрый, как и Декстер. А в шлеме не чувствуется.
Зверски захотелось курить. Степа шлепнул себя по боковому карману скафандра, где держал сигареты, и достал пачку. Заглянул в нее и расстроился. Почти все сигареты от их кульбитов раскрошились и переломались. А-а, нет, одна все же осталась. И еще. Ура, не пропадем.
Какой-то умный и заботливый конструктор предусмотрел на тыльной стороне запястья прикуриватель под крышечкой, и Донкат, только недавно его обнаруживший, прикурил и с удовольствием затянулся. Выпустил дым и настороженно посмотрел на вдруг повернувшихся к нему ветеранов.
– Что не так? – поинтересовался он, смешавшись от странных взглядов, которыми на него смотрели Соловей и Декстер.
– А говорил, ты не космоштурм, – протянул Соловей. – По-моему, так типичный первогодок.
– Интересно, – в тон ему прогудел сакс, задумчиво глядя на Донката. – И почему они все, как один, первым делом хватаются за самую пакость? И главное, как они ее находят?
– Не знаю, – вздохнул Соловей. – Но почему-то у всех все одинаково.
– Да что произошло-то? – Степе надоели эти многозначительные разговоры.
– Это не прикуриватель, – Соловей похлопал себя по запястью. – Это контакт внешней бортовой связи. Когда командирский бот используется как оперативный центр управления, там есть специальные разъемы, чтобы внутрь не лазить. Подходишь, руку прикладываешь, и все измененные настройки убээса для твоей группы тебе сжатым импульсом за секунду вбрасываются. А чтобы ботовский разъем на себя из брони подвытянуть (он в броне утоплен), твой контакт нагревается и подмагничивается. Он для этого нужен, а вовсе не для твоего удобства. Понял?
Он вздохнул.
– Хотя все вы поначалу прикуривать пытаетесь. От дурака защиты еще никто не придумал.
– Это точно, – рыкнул Декстер, соглашаясь.
– А кто мне об этом сказал? – окрысился Степа. – Я что, с утра до вечера только и делаю, что убээсы изучаю? Я про него толком и знать ничего не знаю…
– И очень плохо, – наставительно вытянул палец Соловей. – Тут рыдать надо, а не гордиться.
– Я не космоштурм, – Степу уже было не остановить, адреналин нашел выход. – Я торгаш. Я здесь по другим делам. А вот это все, – он демонстративно потряс рукавами скафандра, – не мое.
– Ну, так и занимался бы своими обязанностями, – абсолютно нелогично заметил Соловей, как будто это не он силой вталкивал Донката в убээс и заставлял драться с ним в паре.