– А… ха-х, а… ха-х.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Что с тобой? – слезящиеся глаза разобрали перед собой два лица. Пенек и Декстер.
– Ты… а-хах… что туда… а-хах… положил?
– Это бойдж, – Пенек глотнул из Степиной чашки. – Обыкновенный.
– Да какой, к черту, обыкновенный? – возмутился Донкат. – Это же плазма чистая.
Декстер тоже пригубил.
– Да нет, парень прав, обыкновенный бойдж. Ну, крепкий, так что с того?
Степа не ответил. Во-первых, полыхающий рот еще не был готов к разговорам, а во-вторых, ну что тут отвечать? Им нормально, ему – нет.
– Заешь, – Пенек заботливо всунул ему в руку кусок чего-то.
Донкат доверчиво засунул это «что-то» в рот и тут же перепугался. Это были те самые полоски, пропитанные бойджей, которые так ему понравились в гостинице. Он уже собрался было с руганью выплюнуть, но внезапно понял, что жжение утихает. Он пожевал еще. Стало легче.
– Еще есть? – Степа уже почти нормально посмотрел на космоштурма.
– Есть, – Пенек протянул ему несколько штук.
Донкат тут же засунул одну в рот целиком. Ф-фух, пронесло.
– Странный ты какой-то, – удивился Пенек. – В них бойджи ненамного меньше, чем в питье, а ты спокойно ешь.
– Да не знаю я, – возмутился Степа. – Гадость какая-то.
– А ты маленькими глотками попробуй, – посоветовал сакс.
– Ни за что, – замотал головой Донкат.
– Да я же не предлагаю тебе все пить, – примирительно выставил ладонь Декстер. – Ты попробуй, вдруг все не так страшно. Кофе, например, горячий ты тоже не сможешь залпом выпить.
Степа посмотрел отчаянными глазами на сакса и сделал ма-а-аленький глоток. Прислушался к ощущениям. Ничего. Тихо. Сладко. Вкусно. Степа сделал еще один. Нормально.
– Ух, все в порядке, – он обнаружил в руке все еще горящую сигарету и сделал затяжку.
– Ну вот, – удовлетворенно уселся на пол Декстер. – А то: пла-азма, пла-азма.
После двух вспышек эмоций, Декстера и Степы, разговор затих как-то сам собой. Сигареты были докурены, бойдж допит. Весь. Степе так понравилось пить маленькими глотками, что он оприходовал еще две чашки. Он бы и за четвертую схватился, но тут уже подключился Декстер.
– Хватит, – сакс решительно отобрал у Донката чашку. – Ты сейчас уже столько бойджи в себя засунул, на два дня прыжков хватит.
Степа удивленно посмотрел на него. Он не чувствовал решительно ничего особенного. Наоборот, в теле разлилась приятная легкость. О чем Степа и сообщил саксу с Пеньком.
– Ну-ну, – Декстер не то чтобы не поверил, но решил посмотреть, что будет. – До вылета нам еще полтора часа, так что давайте полежим, отдохнем. А заодно посмотрим, как на тебя бойджа действует.
– Да что там смотреть, – Степа зевнул во весь рот. – Хорошо, и все.
Он чувствовал себя прекрасно. Так хорошо, что уже и не помнил, когда такое было.
– Только не спать, – предупредил его Декстер.
– Это точно, – присоединился к нему Кирилл. – А то потом часа два будешь дурной ходить, пока включишься. Бойджа, она такая.
– Понял, понял, – отмахнулся от них Степа. – Просто сидим, смотрим на звезды. – Договорились.
Он поднял голову к звездному ковру, плотной сеткой накрывшему поляну, и замер. Здорово. В городах такого не увидишь. А в космосе звезды совсем другие. Ничуть не менее красивые, но другие. Другого цвета. А здесь они мягкие, почти бархатные. Уютно лежащие на теплой ткани ночного неба.
Звезды плыли над ним медленным потоком, даря ощущение покоя и умиротворения. Мир затих, глядясь в это великолепие. Вот одна из звезд дрогнула, шелохнулась и поплыла в темно-синем мареве, увлекая за собой соседку. Степа улыбнулся им, как старым знакомым. Еще одна звезда отправилась в плавание по бархатному океану. Еще. И еще. Вот уже целая стайка звезд летит по небосклону, нарушая выверенный рисунок незыблемого небесного порядка. Стайка превращается в ручей, реку. Поток, набирающий силу с каждым небесным мгновением. Поток течет, изгибается, вбирает в себя все новые и новые звезды. Наполняется, превращаясь в молочную реку. Да это же Млечный Путь. Вечная и бесконечная дорога в будущее.
Поток вдруг замер, остановившись. Застыл посреди бескрайнего неба и медленно, приглашая насладиться его безбрежностью, начал опускаться к Степе. Он стал плотнее, четче. У него появились края. И вот уже белая волна приблизилась к нему вплотную. И замерла, остановившись прямо перед ним. В глубине этой молочной белизны начали смутно угадываться тени.
Степа закусил губу, стараясь разглядеть движения в этом живом тумане. И молочная стена, словно почувствовав его желание, чуть придвинулась. Тень стали ближе, четче. В их движениях появилась осмысленность. Что это?