Я приблизилась на несколько шагов, почти на цыпочках, и прочистила горло.
— Извините…
Мужчины повернулись в мою сторону, нахмурившись, словно не ожидали, что их прервут во время беседы, которая со стороны выглядела не особо приятной. Приподняв бровь, отец Майка посмотрел на меня сверху вниз, на его губах появилась мимолётная улыбка.
— Мисс О'Рейли, у вас горели уши?
— Что, простите?
— Мы с сыном как раз говорили о вас.
Интонация его голоса не выдавала никаких эмоций, звучала непреклонно, как и он.
— Правда?
— Да, конечно. Мы как раз говорили, как рады видеть вас сегодня здесь. Нечасто доводилось, чтобы сын нас с кем-то знакомил.
— Э, спасибо, — ответила я с некоторым смущением. Я опустила взгляд и уставилась на тёмные ботинки на ногах Майка.
— Ты меня искала? — Спросил он, заставив меня вздохнуть с облегчением.
— Да, на самом деле да.
— Скажи, что случилось?
— Ничего, просто Шарли немного устала и хочет вернуться домой. Ты же знаешь, какая она, когда на чём-то зацикливается, с ней трудно спорить.
— Сегодняшние дети уже не знают своего места!
Генерал Майк Уолкер-старший с высоты своего высокомерия источал презрение; губы сжаты в строгую линию, а голова покачивалась влево и вправо. Я выгнула бровь и бросила на него вопросительный взгляд.
— Нельзя быть слишком мягким с ними, — объяснил он, как будто разговаривал со слабоумной. — С детьми нужен порядок, кнут и военная дисциплина, как это делается с солдатами.
«Не отвечай. Не отвечай. Не отвечай».
— При всём уважении, генерал Уолкер, не думаю, что можно относиться к ребёнку так же, как к солдату.
По мне прошёлся его испепеляющий взгляд. Уолкер-старший выглядел зловеще, как тьма, предшествующая летней грозе; лишь улыбка, с которой он продолжал обращаться ко мне, казалось, смягчала его хмурый вид.
— Именно в этом вы ошибаетесь, мисс О'Рейли. Лучшие мужчины — это те, кто уважает власть и всегда делает то, что им приказано, не проявляя неповиновения. С детьми это работает точно так же: они должны уважать и охотно принимать то, что за них решают взрослые.
Майк опустил взгляд, смирившись, а на моём лбу образовалась глубокая борозда.
— Я понимаю вашу точку зрения, но, вероятно, у нас несколько разные концепции воспитания.
Так говорила моя дипломатическая сторона; импульсивная же часть закатывала глаза и качала головой. Его сын предусмотрительно встал между нами и снова прервал.
— Если хотите вернуться домой, никаких проблем, я вас отвезу. Только закончу обсуждать с отцом некоторые вещи и догоню тебя.
— Спасибо, Майк, правда. Пойду скажу Шарли.
Затем, прощаясь, повернулась к этому устрашающему мужчине.
— Спасибо, что пригласили в ваш дом, генерал Уолкер, мы провели прекрасный день.
— Ваш визит доставил мне удовольствие, мисс О'Рейли. — При этом он прощупывал меня своим ледяным взглядом, а на его губах играла зловещая улыбка. — Надеюсь, ты скоро вернёшься нас проведать.
Я кивнула, пытаясь скрыть странный эффект, который производило на меня присутствие отца Майка, и направилась назад в сад.
Шарли сидела на стуле в сторонке. Она возилась с манжетой своей толстовки, словно рассматривать этот маленький кусочек ткани было гораздо веселее, чем играть со сверстниками. Любая девочка её возраста предпочла бы присоединиться к этой кричащей толпе, вместо того, чтобы сидеть угрюмой, но она не была такой, как все остальные.
В поле зрения Шарли попала моя обувь, и, взгляд дочери взметнулся вверх, словно ничего другого она и не ждала. У неё в глазах застыл невысказанный вопрос, ответ на который был запечатлён в моей успокаивающей улыбке.
— Собери свои вещи, дядя Майк отвезёт нас домой.
На маленьком личике отразилось облегчение, будто сама мысль об отъезде сняла с её плеч огромный груз. Возможно, и я испытала то же самое. Однако, если мои мотивы были ясны, о её я не имела ни малейшего представления.
Поездка домой проходила в очень странной атмосфере. Мы все трое сохраняли молчание, каждый терялся в своих мыслях. Шарли смотрела в окно, Майк вёл машину молча, а я старалась делать вид, что всё в порядке, хотя чувство уныния, которое тяготило меня с самого утра, не подавало признаков ослабления. Мы проехали по старому мосту, покрытому наклонным навесом, и как обычно, я не удержалась и заглянула вниз. Река текла быстро с шипением, сглаживая камни и унося слетевшие с деревьев листья.