— Просто знаю, — ответил я, бросая тряпку на столешницу. — Дай Шарли немного пространства, ей лишь нужно выпустить пар, вот и всё.
— Выпустить пар? Из-за чего именно?
— Ничего серьёзного, поверь мне, но она должна сама тебе сказать.
— А давай послушаем, как, по-твоему, можно «выпустить пар»? Бить эту штуку?
Её чересчур грубый тон заставил меня улыбнуться.
— Ты раздуваешь из мухи слона, это просто боксёрский мешок. Никому не повредит, если Шарли научится наносить удары.
— Но она же маленькая девочка!
— И что из того? — Спросил я отворачиваясь. — Это означает, что, взрослея, она сможет постоять за себя.
— Ты совсем спятил! — фыркнула она, качая головой. — Я не хочу, чтобы моя дочь стала жестокой задирой!
— Послушай, ты сильно ошибаешься. У Шарли нет склонности к насилию. Она лишь маленькая девочка, у которой внутри что-то накопилось и стремится вырваться наружу.
— А кто ты такой, чтобы ставить диагнозы? Психолог?
— Нет, я не психолог, но если работа и научила меня чему-то, так это понимать людей.
Джоанна посмотрела на потолок, раскрыв рот.
— Послушай, О'Рейли, твоя дочь невероятно смышлёная маленькая девочка, она умна, временами немного раздражительна, но в целом она великолепна.
«И я люблю её всерьёз», — хотел бы добавить.
— Не стой в сторонке, терзая себя, позволь ей самой разобраться со своими проблемами. Мы все прошли через подобное в её возрасте.
Рыжая покачала головой, прижимая ко лбу руку.
— Нет, хочу спросить: ты самого себя слышишь? У моей малышки, как ты утверждаешь, есть проблемы, она бьёт мешок, а я должна притвориться, что ничего не замечаю? Сразу видно, у тебя нет детей!
Я сглотнул, опустив взгляд, и моё настроение мгновенно испортилось.
— Ты права, — подтвердил я. — Я последний человек, который может давать тебе советы, как воспитывать.
— Прости, я не хотела быть грубой.
— Ты не была грубой, ты совершенно права. Шарли — твоя дочь, и именно ты должна решать, что для неё лучше. Я ошибся, такое больше не повторится. Теперь, если позволишь… — я направился к двери и жестом пригласил её выйти.
— Шейн…
— Что? — резко спросил я.
— Ничего.
Она протянула руку, чтобы взяться за ручку, и коснулась моих пальцев, которые уже открывали дверь. С головы до пят меня охватила дрожь. Я был уверен, что Джоанна тоже это почувствовала, настолько сильно, что отдёрнула руку и позволила той безвольно упасть. Она внимательно меня оглядела.
Её зелёные, как никогда раньше, глаза были готовы проникнуть в меня, искать то, что я больше не хотел никому показывать. Она стояла перед всё ещё закрытой дверью и смотрела на меня.
«Прекращай! Прекрати, бля!»
Я был в полном смятении. Одна часть меня хотела выгнать её, а другая — сделать с ней то, о чём я даже не должен был думать.
— Возвращайся домой, О'Рейли.
Она покачала головой, её глаза приближались всё ближе и ближе к пониманию, а моё тело — к точке невозврата.
— Иди домой, — повторил я. У меня горело горло, и отчаянно хотелось постоянно сглотнуть.
— Нет, я не уйду, пока мы всё не проясним.
— Что ещё нам нужно уточнять? Мне кажется, мы друг другу сказали всё, не так ли?
Почему она всегда была такой настойчивой?
Почему не могла просто оставить меня в покое?
— Хочу… я хочу поговорить о том, что произошло между нами.
— Могу тебя заверить: говорить не о чем.
— Я так не думаю, — возразила она с тем гордым хмурым взглядом, который в моих глазах делал её ещё более желанной. Я закрыл глаза и шумно втянул носом воздух. Между нами повисло настолько мощное напряжение, что стирались все границы. Даже те, что отделяли допустимое и то, чего лучше избегать. Я не мог понять, как мы дошли до этой точки, но иногда контакта, даже минимального, между двумя веществами, которые уже сами по себе нестабильны, бывает достаточно, чтобы вызвать взрыв катастрофических масштабов.
— Послушай, прими мой совет, иди домой, проспись, и завтра всё будет казаться более понятным.
— Я сказала нет!
Я покачал головой и взбешённый подошёл ближе. Навис над ней. Я был очень раздражён, и всё же она, похоже, совсем не испугалась.
— Ты должна меня, бл*дь, послушать! — Я выругался, грубо схватив рыжую за руку. — Убирайся отсюда, пока у тебя ещё есть шанс, — настаивал я, не обращая внимания на её грёбаный запах, который посылал меня в психушку.
— Бесполезно настаивать, я не уйду!