— С тобой когда-нибудь случалось… Ты задумывалась о том, как быстро всё меняется? Я имею в виду, в одну минуту ты стоишь на вершине мира, чувствуешь себя непобедимым, а потом, даже не понимая, как такое произошло, оказываешься в глубинах ада в компании проклятых душ.
Я прекрасно понимала, о чём говорит Шейн, со мной случилось то же самое.
— Знаешь, в чём самая большая загвоздка, О’Рейли? Глупцы вроде меня считают, что у них нет срока годности, что их никогда не посетит смерть. Мы запрограммированы мыслить масштабно, смотреть шире. Мы принимаем решения и совершаем много ошибок, потому как считаем, что у нас есть всё время в мире для их исправления. Но так бывает не всегда… Иногда у нас просто заканчивается время.
— Так вот, что случилось с тобой? Ты потерял кого-то важного?
— Да, — вздохнул он, потирая ладонями бёдра. — Я потерял единственный смысл своей жизни, и самое ужасное, — он сглотнул, — вина за это лежит на мне.
— Ты не мог быть виноват, — успокоила я его, погладив по руке.
— Так и было. Виноват я.
Между нами воцарилось настолько глубокое молчание, что оно было почти осязаемым. Шейн сгорбился, упираясь локтями в колени, он схватился руками за голову. Я хотела задать ему бесконечную череду вопросов, но было не время, мне не следовало его принуждать. Было ясно, разговор требует от него огромных усилий.
— Тебя беспокоит, если закурю? — внезапно спросил он, прочищая горло.
— Нет, конечно, нет.
Шейн кивнул и вытащил из кармана брюк пачку Winston. Его губы плотно сжались на фильтре, пока левой рукой он старался прикрыть от ветра пламя. После нескольких затяжек, Шейн, казалось, стал успокаиваться.
— Чего ты от меня ждёшь, О’Рейли? — спросил он в упор, между клубом дыма и бесстрастным взглядом.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Потому что я хочу быть с тобой откровенным. Ты меня привлекаешь. Привлекаешь даже слишком, это очевидно. Но я не думаю, что мне есть что предложить кому-то.
— Кто это сказал?
— О’Рейли… — он вздохнул, поднимаясь.
— Что?
— У тебя ко мне есть чувства, я вижу это в твоих глазах.
— А у тебя нет? Это то, что ты пришёл мне сказать?
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, проведя рукой по лбу.
— Я не… Я не знаю, хорошо? — Шейн бросил эти несколько слов так, словно это стоило ему огромных усилий. — Я не смотрел на женщин больше двух лет, потом появилась ты со своей глупой болтовнёй, своими озорными взглядами и я… Я не знаю, я больше ничего не понимаю, но не хочу, чтобы в твоей голове рождались странные идеи. Я не могу отдать тебе то, что мне больше не принадлежит. Я не могу быть ничем иным, кроме как, потрёпанным мужчиной…
Я встала и приблизилась к нему, заставляя его замолчать. Шейн сжал пальцами сигарету и снова посмотрел на меня. Он был напуган, обеспокоен, и я его понимала, понимала очень хорошо. Я нежно коснулась его груди и провела ладонью вверх, прижимаясь губами к его губам.
— Не всегда тот, кто нам нужен, заставляет наши сердца биться, — пробормотала я.
— Но что, если человек совсем неправильный?
Я пожала плечами.
— Иногда стоит рискнуть.
Я погладила Шейна по щеке и поцеловала. Я поцеловала его, понимая, что, даже если этот момент был всего лишь украденным, для нас это стало началом чего-то.
Часть II
Глава 24
Джоанна
— Мы закончили?
— Почти, — ответила я с притворным энтузиазмом. Если бы мне пришлось выразить своё настоящее душевное состояние, то пыхтела бы как паровоз.
— Ты повторяешь это последние два часа, но мы всё продолжаем ходить вдоль и поперёк.
— Давай же, крепись, последнее усилие!
Улыбнувшись, я бегом поспешила к его машине, как это делают дети, когда соревнуются кто быстрее. Добежав до пикапа, я остановилась. Упираясь спиной в борт и скрестив на груди руки, я оглянулась на Шейна. Он шёл, держа в руках упаковку листовок и афиш. Высокий, крепко сложенный, красивый. Одетый в тёмную кожаную куртку, которая выделяла его даже в толпе. Дорога позади него представляла собой длинную раскидистую ленту, окаймлённую плотной паутиной припаркованных машин и переплетённую движущимся транспортом. Лишь время от времени между очередным пикапом и фургоном появлялось пространство, немногим больше проезда, ведущее к тому или иному магазину. Несколько проезжающих машин сворачивали, прерывая это постоянное движение.