— Какое лицо?
— Такое. Когда ты говорил о Гленде, ты скривил рот.
— Ты ошибаешься.
— Я вовсе не ошибаюсь. Кажется, ты испытываешь какое-то отвращение к этой семье.
— Ты всё искажаешь, О’Рейли. Я ни на кого не сержусь.
— Ты плохой лжец.
Меня прожёг его взгляд, и я прикусила губу изнутри, начав возиться с вилкой. Затем тишину нарушил звонок.
На дисплее вспыхнуло имя Кэй, и Шейн поспешил выключить звонок. Я набралась храбрости и подняла глаза, чтобы изучить выражение его лица. Шейн не выглядел расстроенным или обеспокоенным, в то время как я умирала от желания узнать, кто такая эта таинственная Кэй. С этого номера ему звонили несколько дней.
— Итак, я бы сказал, что на этом мы закончили, — беспечно прокомментировал он, не обращая внимания на дисплей, который снова засветился.
— Ну да, на сегодня…
— Что значит «на сегодня»?
— Это ты предложил мне помощь, теперь не можешь взять свои слова обратно!
— На самом деле я ничего не забирал. Кажется, я следовал за тобой всё утро.
— А ты против?
— Нет, но…
— Помни, это всё для хорошего дела, Фостер.
— Библиотека, — прокомментировал он.
— Точно.
— Думаю, тогда у меня нет особого выбора. — Он погладил мои пальцы, которыми я перекатывала крышку от бутылки, и улыбнулся мне.
— Ты правильно думаешь.
В этот момент к столику подошла официантка и передала нам наши тарелки. Следующие двадцать минут мы продолжали непринуждённо болтать. Мы говорили об организации фестиваля, комитете и о том, как рада Шарли принять участие в своём первом конкурсе печенья вместе с Мартой.
— Ты заметил, что она несколько дней не говорила ни о чём другом?
— Да… если и есть что-то, чего у неё в избытке, так это болтливость.
— Правда, в этом она очень похожа на своего отца.
Эта фраза выскользнула с моих губ сама собой. Шейн посмотрел на меня с интересом, и я сразу поняла, что открыла двери для разговора, которого бы с радостью избежала.
— Что с ним произошло? Я имею в виду её отца.
— Он умер, — импульсивно ответила я.
Шейн замер, мгновение меня изучал, почти парализованный, затем кивнул. Он снова обратил внимание на свою тарелку. Казалось, новость задела его больше, чем он хотел показать. Он изучал меня своими сузившимися до двух щелей глазами, продолжая откусывать кусочки хлеба.
— Я прекрасно знаю, каково это — потерять любимого человека.
Опустив взгляд на свою тарелку, я начала двигать еду из стороны в сторону. Изо всех сил старалась улыбаться, но разговоры о прошлом всегда оказывали на меня один и тот же эффект: они словно заливали моё настроение кромешной тьмой.
— Как давно это случилось?
— Эм?
— Сколько времени прошло с тех пор…
— Более восьми лет.
— Проклятие! Я не знал, что так давно, — заметил он про себя. — Значит, Шарли никогда не встречалась с ним?
— Нет, никогда, — подтвердила я.
Я увидела, как он кивнул и поднёс стакан ко рту. У меня в горле завязался такой узел, из-за которой было трудно даже дышать, не говоря уже о продолжении разговора. Поэтому я опустила взгляд и спряталась за молчанием. Я больше не сказала ни слова, ни когда официантка забирала наши тарелки, ни когда Шейн вставал из-за стола. Я погрузилась в своего рода транс, кратковременное состояние афазии, вызванное огромным чувством пустоты, которое охватывало меня каждый раз, когда я думала об отце Шарли. Шейн коснулся моего плеча.
— Пойдём?
— Да… конечно.
С немалой долей безразличия я надела пальто и последовала за ним к выходу. Шейн подошёл к кассе, чтобы оплатить счёт. Я хотела поблагодарить его, но была так подавлена, что не смогла вымолвить ни слова.
Мы перешли улицу и подошли к машине. Мужчина казался спокойным, несмотря на мою реакцию. У меня же внутри что-то проснулось, что больше не хотело сидеть на месте и молчать.
— Шейн?
— А?
— Спасибо.
Он резко остановился, со скованными плечами и зажав в ладони ключи. Шейн повернулся ко мне, а его глаза стали изучать меня в такой манере, какой раньше я никогда не видела. За суровым выражением лица скрывалось что-то очень хрупкое, отчего у меня перехватило горло. Через мгновение Шейн обнял меня за плечи и сразу прижал к себе.
Глава 25
Шейн
Джоанна крепко прижалась ко мне, цепляясь за шею, и защитный инстинкт, который развился по отношению к ней за последние несколько дней, проявился в полную силу. Я погладил её волосы, пропуская пальцы сквозь рыжие пряди. Круговыми движениями коснулся спины. Мне не хотелось показаться слишком напористым или собственником, но я не мог перестать думать о том, что она, должно быть, испытывала.